Книга Боги пустынь и южных морей, страница 44 – Эрли Моури

— Вы видели ее, да? Знаете, что ли? – несколько удивился капитан. – Я не представляю, насколько она внешностью в мать, но для королевства особо ничего хорошего не сделала.

— Так сказать, имела честь ее видеть и знать. Или не имела. В общем, не важно, – госпожа Диорич почувствовала, что уже пьяна. Желая сменить тему, спросила: – Вы случаем не знаете капитана Шетерса?

— Кто ж его не знает: герой сражения под Брюсми! Шесть кораблей налетчиков ушли ко дну! А королевской эскадре только немного повредили паруса! – явно испытывая удовольствие от этих слов, Хексен обнажил желтые зубы и его серые глаза еще больше посветлели. – Я с ним недавно пил в Луврии в портовом кабаке «Киль на Миль». Веселый он человек! Очень!

— Это точно. Веселый очень, – теперь улыбнулась даже госпожа Диорич. – Увидите, передайте привет от… – стануэсса подкатила глазки к потолку, глядя на тяжелую деревянную люстру, сотворенную из колеса телеги, – от девушек, связанных в его каюте. Ага, от них. Шетерс это поймет, – и мысленно добавила: «Хотя кто знает, сколько было связанных девушек его руками до этого и потом. Еще та похотливая скотина!».

— Эй, капитан…

Хексен и Эриса одновременно повернулись на хрипловатый голос мужчины с черной бородой и такими же черными, диковатыми глазами, весьма смуглого, наверное, уроженца Ярсоми. За ним стояло еще трое вид которых намекал на их обычный для южных островов промысел – пиратство: небрежная, замызганная одежонка, на руках шрамы и синие, витиеватые татуировки на удачу, в глазах отчаянная наглость.

— Я же ясно сказал: нет! – отозвался Хексен, и трое арленсийцев, сидевших немного поодаль явно напряглись.

— То есть ты не желаешь договориться со старым добрым Горуму? А, капитан? Неприятности любишь? – продолжил чернобородый ярсомец, подходя вплотную. Взял бутылку брума, ту принесенную стануэссой и, налив в чашку Хексена, тут же сам ее осушил.

— Эй, господин нехороший, ты зря здесь хамишь, – Эриса вскинула голову, едва не стряхнув платок и нащупала рукоять ножа.

— Заткнись, шлюха, – мужчины говорят! – отрезал Горуму и со злостью разбил бутылку о край стола.

— Ты это мне?! Я тебе вспорю брюхо! – арленсийка выхватила нож, воткнув его в столешницу, гневно полоснула бородача стальным взглядом.

Тот от неожиданности глаза выпучил, но мигом удивление поборол, и широкая ладонь Горуму потянулась к ножу, торчавшему из стола. Стануэсса оказалась на миг быстрее. Рукоять клинка каким-то чудом оказалась в ее ладони. Еще миг и Эриса стояла на ногах, а лезвие неглубоко, но очень болезненно распороло руку, пытавшуюся ее опередить.

Горуму хрипло вскрикнул и попятился, недоумевая как это могло случиться. Какая-та шлюха, замотанная в платок да ножом его?! Тут же трое арленсийцев и Хексен вскочили из-за стола, некоторые выхватили оружие: кто нож, кто кинжал. Ярсомцы, кучно стоявшие за бородатым, тоже оказались вооружены – блеснули короткие клинки и даже одна абордажная сабля, похожая на узкий скимитар. Весь зал таверны замер. Шутки, пьяные разговоры, звуки флейты и удары тамбурина стихли. Только одна из танцовщиц продолжала извиваться, прикрыв глаза и наслаждаясь сама собой.

— Обещала вспороть твой жирный живот? Сделаю это если только дернешься! – вскрикнула Эриса, сделав неуловимо быстрый шаг вперед. Платок слетел с ее головы, светло-золотистые локоны разметались в стороны. Рука стануэссы, словно рисуя нубейский знак вечности, рассекла воздух и разрезала краешек туники на чернобородом.