Книга Боги пустынь и южных морей, страница 72 – Эрли Моури

— Понимаю, – Лураций взял щепотку моа из шкатулки, покрытой изящной резьбой и инкрустированной тонким золотом. Осторожно засыпал измельченные листья широкую прорезь и потянулся за огнивом. – Но я вот еще что хорошо понимаю: Столпы Закона будут тянуть деньги и мало что решать конкретно. Я же знаю, как они это делают, – ростовщик, щелкнул огнивом и раскурил трубку. – Гарнфуз, мне нужно не смягчение приговора, а без всяких проволочек вытянуть ее из тюрьмы. Вчера ты говорил о якобы сотой части убытка особняку Кюрая. Выяснилось во сколько это обойдется конкретно?

— Ты не потянешь, – хозяин дома прищурился и выпустил струйку серебристого дыма. – Не потянешь, мой друг. Не буду называть кто, но один важный человек назвал цену.

— Ну, – господин Гюи замер в ожидании, так не донеся трубку до рта.

— Двести тысяч салемов. Можно золотом в гинарах. У тебя же нет столько? – пепельно-серые глаза Гарнфуза не мигая смотрели на ростовщика.

— Нет, – признал тот, подумав, что его дом стоит дешевле. Запрошенная сумма действительно была огромной. Аппетиты в Высокой Общине оказались невообразимы, даже чудовищны.

— И еще проблема в том, что эти деньги нужно выплатить в течение восьми дней. Потом важный человек отплывает, не смею знать куда и насколько. Я не уверен, что мы сможем найти решение без него. Хотя можно поговорить с другими влиятельными… извини за слово, мордами, – с сожалением добавил аютанец и придвинув к себе графин с вином. – Налью нам по глоточку, – предложил он, чуть поморщившись.

Лураций кивнул, глядя на окно, наполовину завешенное шторой из тяжелой синей тафты. Через его завешенную часть виднелся Оливковый тракт, по которому двигалась какая-то процессия: слоны, украшенные гирляндами, накрытые цветными попонами, вереница верблюдов и музыкантов с барабанами и длинными медными дудками. Потом господин Гюи сказал:

— Постараюсь найти деньги в срок. Скажи тому важному человеку, что я согласен, если есть надежные гарантии. А этот щенок из законников, можно ему тоже дать небольшую взятку, чтобы не донимал мою Аленсию.

— Она такая красивая, что стоит этих денег? Друг мой, сколько у тебя было женщин! Я же помню, как это было всего пять-семь лет назад. Неужели ты еще не насытился ими? Вот я лично даже на самых редких красавиц глаза поднимаю с неохотой. Да, Лураций, обидно, что возраст так меняет нас…

— Извини за пафос, – Лураций сделал глоток вина из пиалы. – Она мне дороже жизни. Это сложно объяснить. Просто поверь. Я ее люблю. И еще… я помолодел с ней лет на пятнадцать. Да, Гарнфуз. Вряд ли пятнадцать лет назад я был резвее в постели. И даже без постели во мне снова молодо течет кровь.

— Ясно… Валлахат Светлейший, тогда я тебя понимаю! Тогда она стоит любых денег, – аютанец пил мелкими глотками вино, разбавленное водой больше, чем пополам оно неплохо помогало переносить жару. – Если учесть, что я старше тебя на семь лет и ты помолодел на пятнадцать, то ты мне годишься в сыновья. Верно, мой мальчик?

— А ты знаешь, что она меня так и называет: «мой мальчик»? – в глазах господина Гюи заиграли веселые искорки.

— Значит, тебе очень повезло с этой женщиной. Мы ее обязательно вызволим, – сделав еще глоток вина, хозяин дома втянул в себя немного дыма из курительной трубки. – Тебе понравилась этот новый сорт моа? Могу угостить.