Книга Боги пустынь и южных морей, страница 91 – Эрли Моури

— Трубку дай, – она протянула руку.

— Если бы у меня была моя абордажная сабля, а у тебя хороший стальной нож, мы бы этих диких кошек на колбасу пустили, – попытался пошутить капитан, однако было не смешно.

— Кто такая Мольда? Так вроде твой корабль назвался? – госпожа Диорич вдохнула дым и закрыла глаза.

— На этом свете есть две «Мольды». Моя галера и родная сестра капитана Горуму, того самого, которого ты порезала, – усмехнулся ярсомец. – Хотя первой «Мольды» уже нет – галера продана другим людям. А вторая Мольда в честь которой назвали галеру – эта еще та сучка. Опасная, строптивая и очень злая на меня. Я обещал жениться на ней еще четыре года назад. И вот что-то никак. Теперь уже не могу, даже если бы очень захотел.

— Как это нехорошо, капитан, обманывать с женитьбой доверчивых женщин, – арленсийка покачала головой и отложила потухшую трубку. Потом сообщила: – У меня дурное предчувствие, господин пират. Такое, будто завтра что-то случится. И это что-то будет очень нехорошим.

В самом деле она чувствовала, будто где-то там, на невидимых божественных планах зрели какие-то мрачные перемены и за ними не было ни Лурация, ни возможно ее самой. «И все из-за бутылки брума», – пронеслось в уме, в котором не было легкости даже от приятного дыма моа. – «Как боги играют на наших слабостях? Ведь в «Сытом Капитане» я могла скромно съесть ужин и, не снимая с головы платок, удалиться в свою комнату. Тогда бы я была сейчас не здесь, а в объятиях моего Лурация». Арленсийка хотела помолиться Волгарту и Алеиде – давно она не обращалась к родным богам. Может быть поэтому они забыли о ней, и не будет больше от них стануэссе никакой помощи. Потом госпожа Диорич вспомнила, как в развалинах Хаш-Туум у алтаря взывала к Леноме, и тогда нубейская богиня услышала ее. Кто как ни она послала эрфин? И возможно Сармерс, сам того не понимая, явился в Хаш-Туум по воле Леномы. Перед сном Эриса решила помолиться нубейской богине и со всей страстью просить ее, чтобы она оставила ей жизнь и подарила свободу. Ведь в Хаш-Туум перед алтарем она не попросила для себя ничего, а лишь каялась в грехах, может сейчас пришло то время, когда ей не справится без помощи Величайшей и нужно ее очень-очень попросить.

Лураций так и не смог докричаться до нее. Наверное, Эриса слышала его голос, потому что оглядывалась, вертела головой, но не нашла своего возлюбленного. Господин Гюи попробовал докричаться еще и еще – безрезультатно. Скоро заключенных построили по три и повели к Оливковому тракту. Всего их, гремящих оковами на руках и ногах, некоторых очень худых, изможденных, набралось около двух десятков. И среди них было три женщины, включая Эрису. Помимо городских стражей эту небольшую колонну несчастных сопровождало несколько представителей из Столпов Закона, выделявшихся черной с красными полосами одеждой. Может законники ставились в сопровождение всегда, если требовалось вести приговоренных к пожизненным срокам или казни. А может дело было в скандале, который учинил Рамбас, из-за слишком доброго отношения стражей к арленсийке и подозрений, что ей могут устроить побег.

Идти сейчас за колонной заключенных у господина Гюи не имелось возможности и времени. Его ждал Гарнфуз: было очень важно знать, смог ли он передать деньги человеку, от которого зависела величина мучений стануэссы. Поэтому Лураций поспешил в сторону Арены, обгоняя спускавшихся от караванного двора тяжело груженных верблюдов. Еще он очень надеялся, что сегодня хотя бы из далека еще увидит возлюбленную. Ведь колонну, которая двигалась медленно, поведут в обход рынка, а ростовщик после визита к Гарнфузу пойдет прямиком и сократит путь вдвое.