Книга Безумные дни в Эстерате, страница 114 – Эрли Моури

— Ага, была кроткой лань, стала волчицей, — она освободила руку и отступила к стене, пропуская прохожих.

— Пойдем в «Брачный Сезон», — Абдурхан слегка обнял ее и наклонившись к уху прошептал: — Помнишь, как там было? Давай повторим?

— Нет, — Эриса почувствовала животиком, что его член быстро наливается силой. — Хочешь, просто поужинаем. Без всякого продолжения.

— Хорошо, просто поужинаем. Ты такая, что… — он не мог быстро подобрать слов, — что пусть все будет по-твоему.

— У меня всего пять салемов, — стануэсса чувствовала, как он потирается о нее своим крупным и твердым жезлом, и ее это тоже слегка возбудило. Однако мысль о Лурации тут же отрезвила ее: «Нет! Я недавно целовалась, прощаясь со своим любимым мальчиком и сейчас как последняя сука подставиться другому?! Нет!».

— Я угощаю. Вино и все что выберешь. Хотя бы так, за твое порванное платье. Идем? — он снова взял ее за руку.

— Жена твоя туда не прибежит? — с опасением спросила Эриса, уже следуя к таверне.

— В таверну? — аютанец рассмеялся. — Она ненавидит это место. Поэтому я его и люблю.

Свободных столиков в нижнем зале не было, а подниматься в верхний арленсийке не слишком хотелось. Прежде в верхнем зале она обычно ужинала с Дженсером: там было спокойнее, меньше суеты, меньше пьяных рож и меньше света. Освещение лишь одна жаровня у колонны посредине и свечи на каждом столике. Для тех, кто желает уединиться, вполне приятная обстановка, если не считать, что цены на блюда и напитки для верхнего зала были раза в полтора выше.

— Наверх идем, — настоял пекарь, потянув ее за руку.

— Там нет музыки, там не танцуют, там дороже, — сопротивлялась госпожа Диорич (на самом деле, главная причина была в том, что ей очень не хотелось оказаться наедине с Абдурхана в этом романтичном полумраке, опасном для доверчивой женщины).

— Я за все плачу! — аютанец решительно потянул за собой. Они протиснулись мимо стойки, уставленной бутылками, и обошли развеселых мужчин, окруживших почти раздетую танцовщицу. Удары тамбурина и звуки флейты резали слух. И здесь особо густо пахло потом, элем и дымом.

Даже поднимаясь по лестнице пекарь крепко держал Эрису за руку, словно опасаясь, что она вот-вот вырвется и сбежит. «Шет, влипла!» — мелькнула мысль. — «Он меня точно сегодня трахнет. О, мой мальчик Лураций! Видят боги, я этого не хочу! Но я же сука, которая очень быстро может захотеть!». Кольцо ответило теплом, разлившимся по руке и пошедшим волнами в грудь. Арленсийке даже плакать захотелось от мучительных мыслей.

Они сели за столик в дальнем углу. Там было еще меньше света. Только свеча на столе дрожащим язычком освещала потертые доски столешницы и въевшееся в них темное пятно. Две немолодых аютанки и бородатый старик сидели через столик от них. Справа еще кто-то в сдвинутой набок чалме с молодой темнокожей красоткой, обвешенной бронзовыми цепочками, и дальше четверо с виду похожих на эльнубейских торговцев. Еще кто-то говорливый в полумраке. В общем публика разнообразная. Подавальщица подошла почти сразу — этот зал всегда обслуживался ез задержек — подошла, поклонилась, и зачитала вызубренное меню.

— Ну выбирай, — пекарь толкнул ножку арленсийки своей под столом. — Не стесняйся. Абдурхан не жадный.

— Креуш из ягненка и овощи эрджу-ху, — решилась госпожа Диорич. После оазиса Даджрах эти яства аютанской кухни ей нравились больше всего. Была мысль заказать еще бутылку эля, но Эриса решила с этим повременить, ожидая, что выберет ее неожиданный кавалер.