Книга Безумные дни в Эстерате, страница 129 – Эрли Моури

— Тише! Тише! — запричитала она, чувствуя, как длинный орган темнокожего раба вползает в ее тесную пещерку, словно огромная змея.

Темнокожий невольник заставил ее наклониться, тесно прижаться к груди Сейгура. Стануэсса закричала от дикого ощущения сразу двух мужчин в себе. Оба раба, бывшие поначалу осторожны, начали все решительнее проникать в нее, мучая и лаская ее тело. Вскоре мужчины и вовсе стали беспощадны. Входили одновременно, насаживая госпожу Диорич резкими толчками на свои крепкие члены. Когда Сейгур излился в нее, Набу еще с минуту мучил узенькое отверстие арленсийки. Она лежала на полукровке, то целуя его плечо, то покусывая, то содрогаясь всем телом от очередной сладкой волны. Наполнив ее пещерку густым семенем, науриец слез с нее и сев рядом, провел пальцем по съехавшей немного набок маске госпожи Диорич.

— Найди две тысячи пятьсот салемов, — сказал он, заглядывая в ее полуприкрытые глаза.

— Оплаченное время вышло, но, если хочешь мы можем продолжить, — Сейгур устроился на подушке с другой стороны арленсийки.

— Нет, — стануэсса мотнула головой, роняя на ковер светло-золотистые волосы. Она была истощена и, честно говоря, потрясена.

— Хочу побыть одна, — сказала она.

Без слов мужчины повиновались, тихо исчезли в темном проеме.

Эриса легла на дно неглубокого бассейна. Теплая вода едва прикрывала ее грудь. На мраморном бортике стояли хрустальные баночки с ароматными маслами, мылом, притираниями. Надеясь, что никто не торопит ее уход, она занималась своим телом, отмывая его, увлажняя притираниями, полезными для кожи. Ей вспомнилась давняя вечеринка в Вестейме со студентами Университета. Там с ней едва не случилось то же самое — это крайне порочное Дуи Марчу. Или можно сказать почти случилось, при всем том, что тогда она была еще девственна. А ее лучшая подруга Анетта Логран отдалась безумной игре почти не раздумывая. Анетта… она всегда была удивительно раскрепощенной. Поэтому ее и опасался Дженсер, подозревая, что она дурно влияет на его жену. Но это все было… было давно. А теперь… ее мысли вернулись к Лурацию.

«Лураций… Если бы ты все это видел, ты был бы доволен мной?» — стануэсса положила голову в выемку на бортик бассейна. — «Я знаю, ты бы не осудил. Но был ли ты этим доволен?». Ответа Эриса не знала, но догадывалась, каким бы он был, если бы ее возлюбленный сейчас наслаждался омовениями вместе с ней. «Боги! Меня поимели сразу двое как шлюху. Во все дыры! Насколько это низко?», — она сняла маску, чтобы помыть лицо. — «Ведь столько дней я старалась быть хорошей девочкой. Теперь за своих сорок салемов я сама все разрушила, все сломала… Все то чистое, что хотела принести в знак любви господину Гюи! Наверное, меня нельзя изменить», — будто в оправдание стануэссе вспомнились слова Лурация: «…пожалуйста не мучь себя тем, что ты сделала что-то якобы неправильно. Ты самая лучшая из женщин… …отпусти все. Боги знают, как оно должно быть», — и здесь Эриса заплакала, роняя слезы то на грудь, то в воду бассейна: — «Лураций! Ну почему я такая?! И почему ты такой?! Почему так добр ко мне, даже в те минуты, когда я оказываюсь дрянью?!» — она вспомнила, как мучила ростовщика своими выходками, обидными шутками и унижением. Посмеивалась над его возрастом. Намеренно дразнила его мужские желания и не давала то, к чему он стремился. Одно предложение жениться на ней, перешедшее в обидную насмешку, чего стоило!