Книга Темный бог академии, страница 90 – София Руд

— И какая же?

— Этого я еще не поняла. Но я лишь инструмент, Иша. И согласилась на эту роль, чтобы выжить и остаться в академии, — каждое слово говорю от сердца, а Иша усмехнувшись, отворачивается.

— Ну да, Яра Шторм только и умеет, что выживать. Притом делаешь ты это так, что вся академия гудит. И куратора Сэйхара себе в наставники заполучила, и сам наследник Святых по твою душу сейчас явился. И не говори, что это не так, Яра!

Молчу, потому что здесь мне возразить нечего.

— Знаешь, я одного не пойму, что в тебе такого особенно? Ты ведь…

— Стой, Иша, — перебиваю подругу. Пока еще подругу. — Не говори сгоряча то, о чем потом можешь пожалеть.

— Не пожалею. Ты защитила меня во время отбора. Я отдала тебе долг возмездием над Рузанной. Больше мы ничего друг другу не должны. Так что, дальше давай каждая пойдет своей дорогой!

Слова бьют больнее кнута.

— Ты… в самом деле, хочешь все вот так закончить⁈ Из-за куратора Сэйхара? — с трудом выдавливаю из себя вопрос. Горло сдавило, глаза начинает щипать. — Мы ведь столько всего прошли вместе. Мы живем в одной комнате. Нам теперь делать вид, что не знаем друг друга? Одно дело, если бы я намерено тебя огорчила, но это…

— Тогда откажись. Откажись быть ученицей! — требует Иша. — Если наша дружба для тебя хоть что-то значит.

Так тихо в моей голове еще не было. Отвожу взгляд в сторону — не хочу, чтобы Иша видела, как по щеке катится слеза.

Глупая. Она идет на поводу эмоций. Она пожалеет об этом. Но я со своим характером тоже не подарок. Не умею прощать. Мама с папой даже прозвище мне дали «Упрямая госпожа-обидка».

— По правилам не могу, Иша.

— Или не хочешь…

— Достаточно. Давай обе остынем, пока окончально все не разрушилось! — прошу ее.

Но натыкаюсь на взгляд, в котором уже отражено решение.

Так просто. Одним щелчком. Сказать прощай пусть и недолгой, но искренней дружбе. Хотя какая дружба не проходит испытания огнем? Наше, видимо, началось. И теперь от каждой зависит, к какому итогу все приведет.

Иша возвращается к толпе. Но ни куратор Ранд, ни кто-то другой не возвращаются. Когда звенит колокол, мы просто складываем весь инвентарь в корзину и идем в раздевалку. Стоит ли говорить, как сложно не общаться с тем, кто всегда был тебе как сестра?

Ком в горле становится больше. Горечь во рту не исчезает даже за ужином, который я провожу в полном одиночестве за столом. Адепты, видя, что Иша выбрала себе другое место, снова начинают коситься и шептаться.

Плевать.

Не доев и половины тарелки, ухожу в комнату. В комнату, в которую скоро тоже придет соседка. И мы обе будем молчать, как рыбы. Как незнакомки. Как враги.

Уставшая от «веселой» жизнь ложусь на кровать поверх покрывала и даже не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от громкого стука, — нет, — скорее грохота в дверь. Открываю глаза и вместо красок алого заката наблюдаю серый рассвет.

Иша тоже подскакивает. Она в отличие от меня переоделась и расправила кровать. А вот я без одеяла замерла, и форму по своей же глупости умудрилась память.

Грохот раздается снова. Иша угрюмо смотрит на меня. Поднимаюсь, подхожу к двери.

— Кто?

— Приказ ректора. Открывайте! — голос из-за двери строгий и громкий.

Кидаю взгляд на Ишу, чтобы прикрылась одеялом — в ночной сорочке же лежит, и после открываю дверь.