Книга В поисках потерянной любви, страница 117 – Амалия Мо

— Что ты видишь, мальчишка? – донёсся тихий шелест откуда-то из глубины коридора.

Аксель не ответил. Пальцы едва заметно сжались. Он знал, куда клонит Смерть.

— Всё правильно. Ты видишь себя. Бога Войны, – голос стекал по стенам, проникая под кожу. – Без сердца. Без страха. Без выбора.

Он хотел ответить, но не успел. Пол под ногами задрожал. Тени рванулись вверх, стены затрепетали, как покрытые водной рябью, и в следующее мгновение всё начало плыть. Камень терял чёткость. Воздух – форму. Пространство закручивалось, ломаясь, словно само время захлебывалось. И вдруг – покой.

На этот раз новый зал. Белоснежный, вычищенный до блеска, сотканный из лунного света. Всё в нём казалось слишком знакомым. Это было то самое место, откуда он вырвал Фьори из рук Смерти. Но теперь всё было иначе.

В центре зала, как живая статуя, стояла она.

Белоснежный плащ струился по полу, казалось, сам свет вытекает из ткани. Фигура не двигалась. Не дышала. Только смотрела вперёд – равнодушно, холодно.

На белом камне, изрезанном вязью символов, чернела надпись:

«Каждый, кто жив, – её свидетель. Каждый, кто мёртв, – её спутник».

— Твои попытки спасти её вызывают уважение. Но ты слышишь, а не слушаешь. Если Фьори не станет богиней – она умрёт. Ты не можешь мне ничего предложить, если не хочешь, чтобы она умерла.

— Нет… – прохрипел он, шагнув ближе.

— Ты рождён богом Войны, – раздался голос за спиной. – Другим тебе никогда не стать. Уничтожь всё. Сожги миры. Убей богов – ничего не изменить.

Аксель сжал кулаки. В пальцах звенело напряжение. В груди пустота. От того, что услышал то, чего так боялся. От того, что это была не ложь, а истина.

— Почему она? – прошептал он, не оборачиваясь. – Почему именно она?

— Потому что она знает, что такое смерть, – голос стал ближе. Он стекал с камня, пробирался в уши, как яд. – Знает цену жизни… той жалкой жизни, которую получила благодаря Амарии. Любая другая на её месте приняла бы участь. Но только не она.

Он смотрел на фигуру Фьори, которая станет Смертью. Он знал, как она сражалась. Как шла сквозь боль, молчание, предательство, смерть. Как сжимала пальцы в кулак, даже когда дыхание рвалось на части. Он знал, что она не покорится.

— Хочешь знать, когда я выбрала её? – Хекат не стала дожидаться ответа, продолжая: – Когда она впервые пришла ко мне. Девчонка, не побоявшаяся обратиться к Смерти, не боявшаяся просить жизни для другого. Амария выбрала её для себя, но Фьори – идеальная Смерть, а не Любовь и Ненависть.

— Почему ты решилась на это? Зачем хочешь переродиться?

— Ты поймёшь, когда вечность станет твоим ошейником. У остальных хотя бы есть возможность умереть. У каждого, Аксель. Но не у меня. Смерть не умирает. Но я могу переродиться в смертном теле, смогу прожить отведённую жизнь и умереть. Я пробовала и раньше, но стоит коснуться живого, как тот тут же умирал. Твоё дитя не умрёт.

Он резко развернулся. Пальцы сомкнулись на хрупком горле. Глаза – жёлтые, вспыхнувшие – встретились с её, в которых не было ни страха, ни гнева. Только знание. И удовлетворение. Чёрные губы Хекат изогнулись в улыбке.

— Мне не страшна твоя ярость, мальчишка, – прошептала она почти ласково. – Она смешна. Бессильна. Она – последнее, что у тебя осталось. Она уже приняла свою участь. Прими и ты. Вам осталось не так много… не трать это время на тщетные попытки изменить то, что не подлежит изменению.