Книга В поисках потерянной любви, страница 91 – Амалия Мо

Услышанное не вязалось с касаниями. Он придвинулся ближе, хватая лицо уже двумя руками, притягивая ближе, заставляя ощутить горячее дыхание на своей коже.

— Как у тебя это получается?

— Что? – выдохнула я.

— Делать из меня что-то… живое, – прошипел он, будто признаваясь в самом страшном. – Я не должен чувствовать. Не должен… мечтать. А когда ты рядом… я хочу. Я хочу всё. И это сводит меня с ума.

Он прижался лбом к моему. Его дыхание срывалось ломкими вдохами.

— Аксель… Я… Я стану Смертью. Всё это уже неважно. Единственное, что имеет смысл – она… – мои пальцы легли на живот. – Ты сможешь спасти… нашу дочь?

— Я не позволю ей забрать тебя, – тихо ответил он, опуская взгляд. Его рука зависла над моим животом, будто не решаясь коснуться. – Она не получит ничего из того, что принадлежит мне.

Накрыв его руку своей, я положила её на живот, позволяя ему ощутить то, что ощущаю я. Его уверенность рассеяла страх внутри, но этого было слишком мало, чтобы надеяться на лучшее.

Уронив голову на руки, бог Знаний пытался разобраться в том, что делать дальше. В том, что всё вышло из-под контроля, он не сомневался. Никто не сомневался.

Но когда они, сильнейшие, вечно живущие создания, допустили ошибку? В какой момент произошёл этот странный перелом, грозящий поглотить весь привычный мир?

Раньше Ксантр бы уверенно сказал, что дело в том, что боги переступили черту, которую нельзя было переступать. Эйтра и Хаос полюбили друг друга, и тогда казалось, что это то, чего боги не должны допускать. Чувства разрушают. Ксантр успел ощутить это на собственной шкуре.

Он редко позволял себе чувства. Веками он был отрешён, собран, непоколебим. Всё, что его интересовало, – истина. Истина в её чистом виде, лишённая примесей, чувств и предрассудков. Но однажды в его Храм постучали.

Её звали Сахиза. Она была смела, но не дерзка. Упряма, но с какой-то детской искренностью, от которой Ксантр не мог отвернуться. Простая смертная. Девушка из города, где книги служили украшением, но не смыслом. Она не умела ни читать, ни писать и тем сильнее было её желание изменить это.

Ксантр не мог выгнать её. Несмотря на запрет, впервые в стенах дома Знаний поселилась девушка. Она приходила в его кабинет каждый день, садилась рядом, не задавая глупых вопросов. А потом просила:

— Научи меня.

И он учил. Сначала буквам. Потом смыслам. Потом мудрости. Она впитывала каждое слово, каждый манускрипт, каждый взгляд.

Вечерами Сахиза садилась у его ног и читала вслух. Сперва тихо, сбиваясь, потом всё увереннее. Иногда она смеялась, когда не могла выговорить древнее слово. А он… он улыбался. По-настоящему, впервые за вечность.

Время пролетело, как дыхание. Один миг. Несколько лет для неё – пыль для него. Но она стала частью этого храма, частью его мира. Он знал, что однажды придётся отпустить… но был не готов к тому, как быстро это наступит.

Сначала слабость. Потом жар. Болезнь пришла, как приговор. Знание не могло спасти её. Ни одна мудрость не стоит выше угасающей судьбы.

Сахиза слабела, лёжа в его покоях, прижимая к груди манускрипт, который не успела дочитать. Её губы шептали не слова прощания, а строки. Она до последнего хотела учиться.

Отчаявшись, бог Знаний пошёл к Эйтре. Он умолял впервые. Только богиня Судьбы не могла помочь. Девушке была отведена короткая жизнь. Короткая, но счастливая. И, хотя Эйтра понимала, что для одной жизнь с любимым – счастье, а для другого жизнь после неё – страдания, изменить нить судьбы всё равно было неподвластно.