Книга Брачная ночь попаданки, страница 13 – Ольга Иконникова

— Это касается только меня и мадемуазель Беранже, — холодно заметил де Шеврез, — и к тебе не имеет никакого отношения!

— Не имеет отношения? — лицо де Кюстина побагровело, и было видно, что он с трудом сдерживал гнев. — Девушка, с которой ты обручен, вернулась, — тут он сделал легкий кивок в мою сторону, — и разве это не означает, что ты должен перестать давать мадемуазель Беранже ложные надежды? Кэролайн заслуживает честности с твоей стороны. Скажи ей откровенно о своих намерениях и позволь ей обрести счастье с другим!

— Например, с тобой? — правая бровь де Шевреза чуть приподнялась.

— Да, например, со мной, — подтвердил гость. — Я никогда не скрывал, что люблю ее, и она бы уже была моей женой, если бы ты вдруг не вздумал обратить на нее свое внимание! Твоя невеста пропала, и ты решил переключиться на Кэролайн. Но теперь, когда всё вернулось на свои места, ты обязан подумать и о чувствах, и о репутации мадемуазель Беранже! Я требую, чтобы ты…

— Требуешь? — изумился хозяин. — С каких, Этьен, ты получил право что-то требовать от меня?

Они буравили друг друга мрачными взглядами и были похожи на двух дуэлянтов. Мне показалось, что в воздухе летали искры.

Но эта схватка оказалась недолгой, потому что уже спустя несколько секунд де Кюстин отвел взгляд.

— Хорошо, Андрэ, не требую, а прошу! Поговори с Кэролайн и отпусти ее. Это будет честно!

— Ты думаешь, она оценит твои старания? — скептически усмехнулся де Шеврез. — Разве ты еще не понял, что женщины питают мало уважения к тем, кто добивается их слишком упорно? Позволь мне дать тебе дружеский совет — чем более холодно ты станешь относиться к мадемуазель Беранже, тем больше интереса у нее ты вызовешь.

Я невольно сжала кулаки. Самодовольный павлин! Вот, кто он такой! И его отношение к женщинам вызывало у меня чувство омерзения. Ведь своими словами он унизил не только Кэролайн, но и меня саму.

— Я всего лишь прошу тебя сказать ей, что ваша с ней помолвка стала уже невозможной. А в наших с ней отношениях мы разберемся сами.

Они разговаривали так, словно меня вовсе не было в этой комнате. И я чувствовала себя неловко и ненавидела их обоих. Заботиться о моих чувствах ни один из них, кажется, не собирался.

— Хорошо, — вдруг кивнул хозяин, — я поговорю с Кэролайн. Но, разумеется, не сегодня. И не завтра — завтра у нас ректорат. Скажем, послезавтра.

У де Кюстина вырвался вздох облегчения.

— Благодарю, Андрэ! Это очень благородно с твоей стороны.

Как ни странно, но в части его отношений с мадемуазель Беранже я была согласна с де Шеврезом — такие женщины, как Кэролайн, всегда будут хотеть большего, чем имеют. А синице в руках предпочтут журавля в небе.

Впрочем, это было уже не мое дело. Меня сейчас заботило только то, смогу ли я перемолвиться с гостем хоть парой слов. Пока к этому, кажется, ничто не располагало.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся де Шеврез. — А теперь прости, но, думаю, мадемуазель Эгийон желает отдохнуть.

Гость поклонился мне и еще раз извинился за столь поздний визит.

— Кстати, Андрэ, раз уж я здесь, ты не мог бы дать мне тот трактат о данийских амулетах, о котором ты говорил на открытой лекции?

— Разумеется! — откликнулся хозяин. — Сейчас я принесу его из библиотеки!

Он вышел из комнаты, и на протяжении нескольких секунд мы с де Кюстином напряженно прислушивались к звуку его удаляющихся шагов.