Книга Брачная ночь попаданки, страница 92 – Ольга Иконникова

Словно сквозь туман я увидела, как они оба выхватили шпаги. Но в то время, как граф принял боевую стойку, де Кюстин свободной рукой принялся словно скатывать невидимый шар за своей спиной.

— Осторожней! — закричала я.

Но оказалось поздно. Герцог не захотел сражать в честном бою, а тайком использовал какую-то магию. Граф вскрикнул и рухнул как подкошенный.

А де Кюстин повернулся ко мне и усмехнулся:

— А знаете, Ариана, почему добро так часто проигрывает злу? Потому что оно всё время пытается быть благородным. Нужно будет записать эту мысль в своих мемуарах. А сейчас, боюсь, мне впервые придется использовать против женщины шпагу. Так будет быстрей. Я скажу, что вынужден был убить вас при попытке к бегству. Уверен, никто меня за это не осудит.

И сделал шаг, направив шпагу прямо на меня. Холодно блеснула сталь ее клинка.

Герцог де Шеврез

А ведь я изначально чувствовал, что с Арианой что-то было не так! Что-то странное в ее поведении было еще тогда, когда она впервые появилась в моем кабинете в академии. Испуг в глазах, неуверенность во всём. Я приписал это тому, что она долгое время провела в пансионе при монастыре.

А оказалось, что всё объяснялось совсем другим. Она была попаданкой!

Но почему граф Эгийон признал в ней свою дочь? Потому что она попала в тело настоящей Арианы? Нет! Ведь король говорил о портале! А через портал перемещались физически. Значит, она попала сюда в своем родном теле.

Ну, что же, его сиятельству тоже придется многое мне объяснить. Вот только встретимся ли мы с ним когда-нибудь еще? Разве что на суде.

Вынужденное бездействие приводило меня в бешенство. Я никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным.

Я то и дело пробовал снять блокирующие магию браслеты, но у меня ничего не получалось. Королевские маги были мастерами своего дела. На левой руке теперь у меня были целых два браслета — потому что тот, что подарил мне тесть на свадьбу, с меня не сняли.

Меня не решились провезти по улицам города даже в закрытой карете и так и оставили в академии, только поместили в те арестантские застенки, которые существовали в подземелье с незапамятных времен. Прежде сюда помещали преступников, на которых здешние маги ставили магические опыты. Но с тех пор, как это было запрещено законом, эти камеры пустовали.

Камер было десять, но Ариану сюда не привели. Почему? Решили держать нас по отдельности, чтобы мы не смогли договориться? Об этом я сейчас жалел больше всего. Будь она рядом, я хотя бы мог ее о чем-то расспросить.

По отношению к ней я не чувствовал ни злости, ни, тем более, ненависти. Кем бы она ни была, я не сомневался, что она участвовала в этом обмане не по своей воле. Бедная запутавшаяся девочка, которую заставили играть по чужим правилам.

Но я испытывал ненависть к тому, кто втянул ее в это мерзкое дело. А сделал это де Кюстин. К нему я и прежде относился не слишком хорошо. Возможно, потому что мы соперничали за сердце мадемуазель Беранже. А может быть, подсознательно чувствовал его агрессию. Ведь не случайно же он выставил преступником именно меня.

Хотя это был слишком сложный план, чтобы просто избавиться от соперника. И мне было трудно поверить, что он провернул всё это только для того, чтобы отправить меня в тюрьму. Что он получит в обмен на то, что якобы раскрыл заговор против короля? Благосклонность его величества? Пост ректора академии? Слишком большой риск для такого незначительного выигрыша.