Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 11 – Велена Князь

— Жан-Поль, — позвала я осипшим голосом. — Что это вообще такое?

Скелет подошел, бесшумно ступая костяными ступнями по каменным плитам, и заглянул в коробку.

— О, магический зверь, — констатировал он с видом заправского эксперта. — Помесь дракона, кошки и, кажется, демона-искусителя. Редкий гибрид. Очень дорогой. Студенты, видать, с аукциона какого-то стянули или в лаборатории сперли. Теперь ваш.

— Мой? — переспросила я, чувствуя, как жизнь окончательно превращается в сюрреалистичный фарс.

— Ну да. Вы же хозяйка. Все, что приносят в гостиницу — по закону ваше. Местное правило.

Существо в коробке снова жалобно пискнуло и протянуло ко мне пушистые лапки с растопыренными пальчиками.

Я вздохнула так глубоко, как только могла, и взяла его на руки. Оно оказалось теплым, тяжелым и пахло почему-то корицей и старыми книгами. Зверек тут же свернулся у меня на руках клубочком, ткнулся мордочкой в локоть, довольно заурчал, как маленький моторчик, и закрыл глаза.

— Будешь Пухлей, — решила я, чувствуя, как от этой теплоты немного отпускает напряжение.

Пухля во сне чихнул. Из его пасти вылетела маленькая, с искорку, молния, ударилась в перила крыльца и погасла, оставив небольшое обугленное пятнышко.

— Он тоже искрит? — спросила я у Жан-Поля без особого удивления.

— Магические почти все так делают. Особенно гибриды. Но он маленький, не бойтесь. Максимум подпалит штору или половик, если разозлится.

Я посмотрела на спящего зверька на руках, на дырявый коврик в холле, мысленно представила фиолетовую лягушку в трубе и безумного алхимика в пристройке.

— Добро пожаловать в новую жизнь, Вася, — сказала я себе тихо-тихо, чтобы никто не услышал.

Пухля во сне перевернулся на спину, раскинул лапки, свесил крылышки и засопел, пуская маленькие, едва заметные искорки.

Где-то в подвале зашуршали крысы, а призрак Агафьи Тихоновны, закончив с люстрой, начал тихо подпевать старинный романс, паря над лестницей.

Первый день в гостинице «Три посоха» заканчивался. Завтра начнется следующий. И, кажется, он будет еще веселее.

Ночь в гостинице «Три Посоха» оказалась... своеобразной.

Я думала, что после такого насыщенного дня упаду замертво и буду спать без снов, как убитая. Но не тут-то было. Судьба явно решила, что мне не хватает острых ощущений и преподнесла новые сюрпризы.

Во-первых, Пухля решил, что должен спать исключительно на моей голове. Видимо, моя макушка показалась ему идеальным гнездом — мягко, тепло и уютно. Он забрался, покрутился, утрамбовал волосы лапками и свернулся тугим пушистым клубочком. И начал урчать. Господи, как он урчал! Это был не просто кошачий мурчалка, это был звук маленького реактивного двигателя.

Во-вторых, ровно в три часа ночи кто-то на крыше начал играть на волынке. Кто именно — выяснить не удалось, потому что, когда я, с Пухлей на голове (он отказался слезать), подбежала к окну и распахнула его, на крыше никого не было. Звук шел со всех сторон сразу и ниоткуда конкретно. Меланхоличная шотландская мелодия, от которой хотелось плакать и одновременно бить посуду.

— Это Бартоломей, — раздался спокойный голос из угла комнаты.

Я подпрыгнула, едва не скинув Пухлю. В углу, слегка подсвечиваясь собственным сиянием, в кресле материализовалась Агафья Тихоновна. В ночной рубашке и с бигуди.