Книга Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии, страница 6 – Велена Князь

Мы вошли.

Внутри было ужасно жарко. Огромная чугунная печь занимала полстены, она мелко вибрировала и тихо гудела. На плите булькало, шипело и плевалось паром не меньше десяти котлов разного размера. На столе, занимавшем весь центр, лежали продукты, которые я не могла опознать: что-то густо мохнатое и розовое, что-то шевелящееся под тряпкой, что-то светящееся ровным малиновым светом в такт какому-то внутреннему ритму.

За столом, возвышаясь над этой вакханалией, сидел Грумли.

Дварф оказался квадратным. Абсолютно. Ростом он был мне по пояс, но в ширину — примерно такой же. Огромная рыжая борода была заплетена в десятки тугих косичек, в которые были вплетены маленькие шарики, похожие на мини-фрикадельки. На голове — высокий колпак, который когда-то был белоснежным. Сейчас он представлял собой абстрактную картину, покрытую пятнами всех цветов радуги и, кажется, еще парочкой невиданных оттенков.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь не дышать слишком глубоко. Запах стоял тяжелый, наваристый, с металлическими нотками. — Я новая хозяйка. Василиса.

Грумли поднял на меня глаза.

— Хозяйка? — переспросил он басом, который, казалось, шел из самых недр земли. — А Магнус куда делся?

— Магнус теперь в пристройке. С лягушками. Жив, здоров, химичит потихоньку.

— Ясно. — Дварф тяжело вздохнул, от чего колпак на его голове колыхнулся. — Попробуете суп? Я новый рецепт изобрел. Душа просит эксперимента!

— Я... э...

— Попробуйте! — он уже проворно, не по-дварфьи легко, соскочил с табурета и наливал в глубокую миску нечто густое, дымящееся, с плавающими кусками чего-то подозрительно похожего на мохнатый розовый продукт. — Это мой новый шедевр! Суп «Удар по печени»!

Я неуверенно взяла миску и ложку. Зачерпнула. Ложка вошла в суп с усилием, с тихим чавкающим звуком и... осталась стоять вертикально. Не падала и торчала, как одинокий флаг.

— Он... густой, — осторожно сказала я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— НАТУРАЛЬНЫЙ! — рявкнул Грумли так, что звякнули колбы на полках. — Никакой химии! Только мясо, жир и секретный ингредиент дварфов!

Я зажмурилась и попробовала.

Челюсть свело мгновенно, язык онемел, а в глазах потемнело. Во рту бушевала буря: соленое, жирное, острое и что-то неуловимо сладкое, отдающее горечью.

— Ну как? — с такой надеждой спросил дварф, заглядывая мне в рот.

— Очень... насыщенно, — выдавила я, сглатывая. Суп теплым комком опустился в желудок и, кажется, начал там жить своей жизнью.

— Я же говорил! ГЕНИАЛЬНО! — Грумли расплылся в счастливой улыбке. — Добавочки?

— Нет-нет, спасибо! — я выставила руку, останавливая его. — А можно в следующий раз... чуть меньше жира? — спросила я максимально мягко. — И, может быть, чуть больше воды?

Лицо дварфа вытянулось. Радость погасла, как свеча на ветру. Глаза мгновенно наполнились крупными, как горошины, слезами.

— Меньше жира? — переспросил он дрожащим, надламывающимся голосом. — Вы хотите... обесценить мой труд? Осквернить традиции предков?

— Я просто подумала, что для разнообразия...

— ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ В КУЛИНАРИИ! — заорал Грумли так, что со стены упала поварешка. Он выскочил из-за стола и, рыдая навзрыд, выбежал из кухни громко топая.

— Он всегда так, — прокомментировал Жан-Поль, философски пожимая костлявыми плечами. — Творческая натура. Поплачет в кладовке и вернется. У дварфов эмоции всегда через край. Хороший супчик-то?