Книга Между звезд и руин, страница 40 – Тая Север

Я одна. И, возможно, навсегда останусь здесь. Но пока я могу двигаться, пока могу издавать звуки — я буду продолжать. Это моё последнее оружие против тьмы, которая пытается поглотить меня целиком.

И вот, когда силы уже были на исходе, когда я уже почти потеряла надежду, взрывы внезапно прекратились. Тишина обрушилась на меня подобно новой волне страха. Что теперь? Неужели всё? Или это просто передышка перед новым раундом ада?

Я не знала ответа, но понимала одно — нужно держаться. Нужно найти в себе силы подняться, осмотреться, снова попытаться найти выход. Потому что только так можно выжить в этом безумии. Только так можно победить страх и неизвестность.

Но эта гнетущая тишина давила на уши, вызывая дрожь в коленях. В этот момент мучил лишь один вопрос: кто победил в этом ужасном сражении?

Я вслушивалась и пытаясь уловить любые звуки снаружи. Но было тихо — слишком тихо.

Внезапно мне показалось, что я слышу далёкие крики и грохот. Или это просто кровь стучит в ушах? Сердце бешено колотилось в груди, а ладони стали влажными от волнения.

Каждый миг растягивался в вечность, и эта звенящая тишина становилась почти осязаемой, давя на виски с неумолимой силой. Казалось, ещё немного — и она раздавит меня полностью, лишив последних остатков надежды.

Мои губы потрескались и кровоточили от жажды, кожа стала сухой и натянутой, словно пергамент. Каждый вздох давался с трудом, а в голове пульсировала тупая боль. Я прислонилась затылком к холодной двери, чувствуя, как последние силы покидают моё измученное тело.

Руки дрожали от слабости, а в глазах то и дело темнело. Казалось, что даже поднять руку или издать слабый стон — непосильная задача. Всё, что я могла — это сидеть, прислонившись к двери, и ждать. Ждать, когда это всё закончится.

Даже в состоянии полного изнеможения где-то глубоко внутри тлела искра веры — веры в то, что рано или поздно всё это закончится.

Я больше не могла кричать или плакать — все эмоции иссякли, осталась только глухая пустота и бесконечная усталость. Но даже в этом состоянии я продолжала ждать, цепляясь за жизнь, как за последнюю спасительную соломинку.

"Может, стоит просто отпустить всё?" — промелькнула вялая мысль. — "Никто не придёт за мной. Даже если люди одержали победу, о заключённых вспомнят в последнюю очередь."

Это было так бесчеловечно — оставлять нас на голодную смерть. Я вспоминала, как раньше не придавала значения еде, не задумывалась о важности каждого приёма пищи. Теперь же каждая клеточка тела кричала от жажды и голода.

"Быть может, будь мой жировой запас побольше, я бы продержалась дольше?" — размышляла я, чувствуя, как сознание начинает путаться. — "Сколько вообще человек может прожить без воды?"

Ответа я не знала, понимала только, что скоро его узнаю на собственном опыте. В голове крутились обрывки информации: что-то про три-четыре дня, про влияние температуры и влажности. Но эти цифры казались такими далёкими, нереальными в сравнении с моей текущей ситуацией.

Время словно остановилось. Кажется, я начинала сходить с ума. Звуки собственного дыхания казались оглушительными, а каждый шорох отзывался эхом в перегруженном сознании.

Тело казалось чужим и непослушным, словно наполненным свинцом. Глаза неотрывно смотрели в одну точку перед собой, но зрение постепенно размывалось, и реальность начинала сливаться с фантазиями.