Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 109 – Марика Полански

Горничная кивнула и метнулся вверх по лестнице с проворством, несвойственным её возрасту и комплекции.

Я снова склонилась над раной. Из склянки с настойкой белокаменника полилась зеленоватая жидкость. Карл глухо застонал и дёрнулся. На миг приоткрылись зелёные глаза, подёрнутые мутью беспамятства, и тотчас закрылись. Едкий запах ударил в нос, и я невольно зажмурилась.

— Держись, — прошептала я, накладывая свежую повязку. — Прошу тебя, держись. Мы столько прошли, чтобы всё закончилось вот так…

Из тени в углу подвала выполз Ха-Арус.

— Он не доживёт до вечера без настоящего лекаря, — тяжело вздохнул он. — Заражение распространяется быстро. Вижу, как оно ползёт по его телу чёрными щупальцами.

— Заткнись, — огрызнулась я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Просто заткнись и не говори мне того, что я и так знаю!

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась часом. Я меняла повязки, смачивала губы Карла водой, которую принёс Брюзга. В голове билась лишь одна мысль, одно желание: вырвать Карла из рук приближающейся смерти. Чтобы он скорее выздоровел.

Однако словно в насмешку над моим Призванием исполнять желания, Карлу не становилось лучше. Началась лихорадка, и возница заметался в бреду, бормоча что-то бессвязное на незнакомом языке.

— Почему магия не работает? — в отчаянье прошелестела я, подняв на Ха-Аруса глаза. — Почему она не исполняет желания?

— Возможно потому, что вы уже сделали все, что могли, — уголки губ демона дёрнулись книзу. — И всё, что теперь остаётся вам — это только ждать.

Наконец, наверху хлопнула дверь, и послышались тяжёлые, торопливые шаги.

— Где больной? — раздался хриплый голос доктора Комба.

С трудом спустившись по крутой лестнице в подвал, пожилой лекарь присел на корточки рядом с Карлом. Узловатые пальцы ловко развязали повязку, и Комб недовольно цокнул языком:

— Кто лечил эту рану? Мясник из портовой таверны?

— Я, — пролепетала я, чувствуя, как от лица отхлынула кровь. — У меня не было другого выхода.

Комб покачал седой головой:

— Повезло парню, что он ещё жив. Рана глубокая, края рваные. А главное — заражение. Видите эти зелёные прожилки? — Он указал на тонкие линии, расползающиеся от раны по бледной коже. — Ещё сутки, и началась бы гангрена. Пришлось бы отрезать руку.

Лекарь открыл свой потёртый саквояж и принялся выкладывать инструменты: скальпели, щипцы, склянки с настойками, моток бинтов.

— Мне нужен помощник, — буркнул он. — Кто-то, у кого крепкие нервы и не трясутся руки.

— Я, — тотчас вызвалась я.

Комб окинул меня оценивающим взглядом:

— А вы не упадёте в обморок при виде крови?

— Но я же до этого не упала. Значит, и сейчас не упаду.

— Тогда держите его крепко. Он будет дёргаться.

Следующий час стал одним из самых кошмарных в моей жизни. Комб вычищал рану с хладнокровием палача, удаляя мёртвые ткани и промывая её едкими настойками. Карл метался, стонал и несколько раз попытался вырваться. Я вцепилась в его плечи изо всех сил, чувствуя, как собственные мышцы горят от напряжения.

— Ещё немного, — бормотал лекарь, накладывая какую-то мазь зеленоватого цвета с отвратительным запахом тухлых яиц. — Почти закончили.

Когда он, наконец, завязал последний узел на свежей повязке, я обессиленно рухнула на пол рядом с Карлом. Руки тряслись, а перед глазами плясали чёрные пятна.