Книга Хозяйка скандального салона "Огонек" 3, страница 23 – Марика Полански

— «Прошедшей ночью около трёх часов по полуночи в районе порта Миствэйла произошёл инцидент. Неопознанная нечисть в виде обнажённого женского силуэта летала на метле над складами, пугала охранников и грузчиков, которые работали в ночную смену. Она залила водой несколько складов, а после устроила фейерверк из горящих макарон и муки. По счастью, пострадавших не оказалось, за исключением охранника Тайрана Мидса, который после встречи с нечистью стал сильно заикаться и приобрёл неконтролируемый тремор рук. На месте уже работает группа из отдела по борьбе с противозаконным ведьмовством». Статья называется «Тень над Миствэйлом: разбушевавшаяся нечисть или знамение». — Рэйвен медленно отложил газету на полированную столешницу из красного дерева. Страницы зловеще зашелестели, будто шёпот осуждающих голосов. Он сложил длинные пальцы домиком под подбородком, и этот обманчиво-спокойный жест заставил моё сердце ухнуть куда-то в пятки. — Жду объяснений, леди Миррен.

Ни его спокойный вкрадчивый голос, ни драконьи глаза, мечущие ледяные молнии, не предвещали ничего хорошо.

Я сидела напротив ван Кастера в кресле, выпрямившись так, будто проглотила длинный шест и усиленно боролась с подкатившей дурнотой.

Несмотря на разбушевавшийся снежную непогоду, в кабинете Рэйвена было тепло. За кованой решёткой камина уютно потрескивал огонь, хрустя поленьями. Почти невидимые пылинки танцевали в воздухе, садясь на кожаные обложки книг и огромных размеров глобус, медленно крутящийся на подставке.

Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о юбку, стараясь не замечать противного озноба от осознания содеянного.

А всё началось с момента, когда Ха-Арус притащил бутылку северского коньяка в библиотеку, где я читала очередной роман, устроившись на диванчике перед камином.

— Как насчёт того, чтобы скрасить этот унылый вечер? — предложил он с обезоруживающей улыбкой и покачал бутылкой. — У меня есть отличный коньяк десятилетней выдержки. Привезён с далёкого Северного Предела, где его выдерживают в дубовых бочках под снегом и звёздами. Вкус — божественный.

К моему стыду, который накрыл меня утром вместе с пробуждением и головной болью, я не особо сопротивлялась, когда этот туманный мерзавец протянул мне пузатый бокал, наполненный коньяком до краёв. После третьего бокала память, как отшибло.

А сегодняшнее утро встретило меня головной болью, сухостью во рту, словно я всю ночь жевала песок, и гнетущим ощущением, что совершила нечто ужасное. Правда,чтоименно я так и не могла понять. Я отчаянно пыталась склеить разрозненные кусочки мозаики своих воспоминаний, но быстро поняла, что это бессмысленно. Обрывки фраз, смутные образы, ощущение полёта и холодного ветра в волосах — вот и всё, что удалось выцепить из тумана забытья. Ах да, ещё мои жалобы на несправедливость жизни и мира, в котором я оказалась. Кажется, я плакала Ха-Арусу в… плечо? Или в грудь? Детали расплывались, как акварель под дождём.

А утром я очнулась с головной болью и ощущением, что совершила ужаснейшую ошибку. Правда, в чём эта ошибка заключалась, я так и не смогла объяснить. Оставалось лишь порадоваться, что я проснулась в ночной сорочке и в своей кровати, а не под одеялом у Карла.

Не добавили позитива и многозначительные переглядывания слуг. Брюзга, подавая утренний чай, смотрел на меня с таким выражением, словно я вчера танцевала голой на крыше под луной. Минди то и дело хихикала, прикрывая рот кулаком. А вот Карла я так и не увидела за всё утро.