Книга Хозяйка скандального салона "Огонек", страница 50 – Марика Полански

Карл и Минди нерешительно шагнули к нам.

— О том, что видели и слышали ни слова, ни даже мысли про себя! Если кто-то из вас попробует предать, - Вилли внимательно посмотрел на Минди и перевел взгляд на возницу, - я обязательно об этом узнаю. А если узнаю, то умрете быстрее, чем произнесете слово «Бездна». И поверьте, я обязательно засуну вас в такой мир, что перевоспитальный приют покажется вам Садами Наслаждения. Это понятно?

Карл молчаливо кивнул. Горничная затрясла головой, как болванчик, словно боясь, что гном прямо здесь и сейчас поразит ее молнией.

Вилли выдохнул, как человек, который только что закончил разгружать вагон угля.

— Ну раз понятно, тогда пойдемте. Я вас провожу. Чтобы убедиться, что вы не вернетесь.

Когда мы вышли из дома, солнце уже практически скрылось за остроконечными крышами домов. По потемневшему небу разлился малиновый закат, словно кто-то случайно разлил банку с краской. В разрывах пузатых облаков виднелись бирюзовые проплешины.

Должно быть на побережье закат был еще более красивый, подумалось мне.

Тени от самшитовых кустов причудливо растянулись по гранитной дорожке. Остриженные кроны кленов потемнели, а белесые цветы, названия которых я не знала, сомкнули лепестки, словно готовясь ко сну.

Ворон мягко ткнулся в мой висок и принялся щелкать клювом волосы.

— Что ты делаешь? – прошипела я, пытаясь уклониться от назойливой птицы. – Оставь мою голову в покое.

— Завтра поднимется ветер, - заметил гном. Он прищурился, глядя куда-то поверх крыш, упиравшихся шпилями в небо.

— Солнце красно к вечеру – в море делать нечего. Кажется, так говорят моряки.

Мне удалось отогнать Негодяя от своего виска, и тот недовольно принялся чистить клюв о мое плечо.

Тем временем Карл обошел карету и остановился возле дверцы, дожидаясь, когда я закончу разговор с Вилли. По другую сторону от дверцы встала Минди. Вид у нее был как у ошалевшей кошки, которая чудом спаслась из огромной лужи.

В груди шевельнулось нечто, наподобие жалости, какую испытываешь по отношению к человеку, ставшему жертвой всеобщего порицания и унижения. Однако, с другой стороны, оставаться один на один с человеком, который не брезговал ничем ради собственной выгоды, мне абсолютно не хотелось.

— Лихо вы вывернули наизнанку ее подноготную, - произнесла я, переводя взгляд со слуг на Вилли. – Вот и как теперь жить с таким человеком под одной крышей? Она же родную мать продаст за солидный куш.

Вилли устало вздохнул и покачал головой. На его лбу проступили глубокие морщины, и впервые за долгое время гном стал похож на глубокого старика.

— Это навряд ли, миледи. Минди действительно пытается измениться. Вот только делает это неправильно. Как большинство людей, она решила идти по пути наименьшего сопротивления, - заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил: - Она решила, что если будет следовать букве божьего закона, то ей непременно все проститься. Но, как говорится в вашем прошлом мире: «И если я говорю языком людей и ангелов, но любви не имею, то подобен я кошелю, набитому медяками или бряцающему кимвалу».

— Мне больше по душе фраза: «Творящий беззаконие подобен идущему во тьме, ибо не знает он, где и обо что споткнется».

Гном смерил меня долгим взглядом и задумчиво прицокнул языком.