Книга Пять ударов в минуту, страница 100 – Амалия Мо

— Убери своих людей, — сказал я, двигаясь к выходу. — Сегодня же. И если ты ещё хоть раз попытаешься играть в обход меня, потеряешь моё доверие.

— Но… я ведь думаю о тебе! Я не хочу, чтобы кто-то подумал, что Верховный, женившийся на убийце, — угроза. Тебя захотят сместить.

— Спасибо, Юри, но я в состоянии позаботиться о себе и… своей жене.

Служительница недовольно поджала губы, но взяла себя в руки и кивнула.

Лидия продолжала балансировать над пропастью, даже не подозревая, насколько близко её подвели к краю, и мне нужно было вернуться в дом, чтобы действительно запереть её…

Настроение главы: Lana Lubany — make me better

Лидия

Если бы в мире была хоть одна книга, способная отвлечь меня от мыслей, я была бы рада. Но вряд ли нечто такое существовало. Хотя будь у меня на руках биография Риэля Кронвейна, я бы погрузилась в неё целиком.

Не в те сухие факты, которые я и так знала, а в те события, которые сделали из него того, кем он являлся. Я хотела узнать, что сломало его и сделало таким жестоким. Всегда были какие-то «до», и именно они говорили правду.

Мне было проще думать, что монстр он, а не я. Я просто идиотка.

Как и полагала, после оргазма все мысли о крови отошли на второй план. На их место пришёл тот самый откат, болезненно режущий по живому и ехидно напоминающий, чему я позволила случиться.

Совесть будто схватилась за голову и раскачивалась в груди, нашёптывая, что я предала себя и больше не имею права обращаться к ней.

Отбросив дурацкую книгу, я глубже устроилась в кресле-мешке и закрыла глаза, но тут же распахнула их. Сегодня уснуть точно не получится.

Воспоминания-грызуны охотно носились в голове, подбрасывая то одну, то другую деталь. Больше всего они любили возвращать мне взгляд Кронвейна в тот момент, когда он ласкал меня.

И как мне дальше жить?

Я готовилась к худшему, ждала холода и унижений. Знала, что Риэлю нравилось напоминать мне о прошлом не напрямую. Он получал удовольствие от моей боли и не собирался останавливаться.

Но я не готовилась к тому, что он посягнёт не только на душу, но и на тело. Кронвейн нашёл в этом ещё один способ изводить меня, и я сама показала ему это… Сама остервенело отшатывалась, злилась и выдавала ненависть, когда он касался.

А что мне оставалось?

Соблазнить его, как советовал Калеб? Увы, Риэль не был идиотом, хоть и не понимал глубину мотивов. В его картине мира я хотела сделать это, чтобы облегчить свою жизнь.

В итоге, за что боролась, на то и напоролась. Только с горьким вкусом на языке. Можно считать, что соблазнила, но Кронвейн остался верен себе.

Поражалась его выдержке и одновременно ненавидела себя за это чувство. За то, что внутри, под слоем злости и стыда, проскальзывало почти уважение. Он не сорвался. Не воспользовался моментом так, как мог бы.

Риэль всегда умел оставаться на грани, где жестокость переплеталась с контролем, а холод — с пугающей осознанностью.

В груди снова зашевелилось давление, слабое, далёкое, но узнаваемое. Жажда отступила, затаилась, терпеливо ожидая, когда я снова останусь без опоры. Секс не лечил. Он лишь давал передышку, за которую приходилось расплачиваться чувством опустошения и липким отвращением к самой себе.

Завтра я снова надену маску. Соберу себя по кускам, выпрямлю спину, научусь смотреть ему в глаза так, будто между нами ничего не произошло. Один раз получилось. Получится и второй.