Книга Пять ударов в минуту, страница 66 – Амалия Мо

Но время не вернуть.

Я расправила плечи и пошла дальше, злясь уже не на него — на себя.

Много лет назад

Настроение главы: Michael Kiwanuka — Solid Ground

Габриэль

Я не сразу заметил, что среди толпы нет Майлза и Лидии. Это осознание неприятно резануло в груди. Пришлось остановить пару человек, чтобы выяснить, что их видели наверху.

В нос ударил резкий запах человеческой крови. Не просто порез или ссадина, а хлынувший поток свежей жизни. Это был Майлз, без сомнений. Живя с ним в одной комнате, я прекрасно знал этот аромат. Он часто резался бритвой по утрам, оставляя после себя шлейф, который мне приходилось выветривать часами.

Дурное предчувствие заставило немедленно броситься к двери, за которой фонило слишком ярко, чтобы ошибиться.

Майлз лежал на полу, а Лидия сидела у стены, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Что ты сделала?! — заорал я, подрываясь к другу.

Пальцы нащупали слабый пульс. Он ещё был жив, но глаза уже закрылись, а кожа похолодела до неестественной температуры.

Вспыхнувшая ненависть едва не заставила меня броситься к первокровной, которая, несмотря на мои предостережения, посмела укусить его. Не просто укусить. Она выкачала почти всё…

— Скорую срочно! — закричал я в надежде, что кто-нибудь услышит.

Сквозь басы внизу никто не отзывался на мои мольбы… Тогда я подхватил Майлза на руки и вынес в толпу. Заметив странности, кто-то закричал. Музыка тут же стихла.

Тело Майлза было слишком лёгким, слишком безвольным, будто жизнь уже начала уходить, не дожидаясь помощи. Я уложил его прямо на пол, нависнув над ним.

На долю секунды мелькнуло решение. Ужасающе простое. Обратить его прямо здесь, на глазах у толпы. Плевать на последствия, плевать на законы, плевать на то, кем мы станем после. У меня было всё для того, чтобы дать ему возможность жить. Всё, кроме времени…

Я стиснул зубы так, что заболела челюсть.

Нет.

Обречь Майлза на такую жизнь — значило добить его собственными руками. Сделать из друга животное, зависимое, чуждое самому себе, лишённое выбора. Это было бы предательством хуже смерти. Последнее, что я имел право сделать.

Чей-то голос сказал, что скорая уже в пути, но это не облегчало.

Я не знал, что делать… Просто сидел над умирающим другом под шокированными взглядами и считал.

История людей и первокровных была общей, но между нами всё равно простиралась выжженная пустыня. Одним досталось всё, другим — выживание.

Майлз всегда казался мне сильным, несмотря на то что был человеком. В его глазах было столько жизни и готовности выгрызать себе дорогу к лучшему… Но это не уберегло его от реальности.

И именно в этот момент я вдруг с пугающей ясностью увидел разницу между нами.

Я мог проломить дверь одним ударом. Мог внушить толпе разойтись и забыть обо всём. Мог обратить его прямо здесь, наплевав на всё. Во мне было слишком много силы и слишком много возможностей. И при этом я не мог сделать самого простого — спасти его душу…

Вся моя «природа», вся эта чёртова мощь оказалась бесполезной перед человеческой кровопотерей.

Для него кровь — это жизнь, которая утекала сквозь пальцы. Для меня — ресурс, который тело воспринимало как топливо. Для него смерть — конец. Для меня — что-то далёкое.

Мы жили в одной комнате, делили еду, говорили о будущем, но сейчас между нами вдруг разверзлась пропасть, которую невозможно перепрыгнуть. Я был хищником, который притворялся человеком. А он — человеком, который верил, что мы равны.