Книга Четыре касания тьмы, страница 49 – Амалия Мо

Как и обещал, я закинул голову Флоу в унитаз, а его тело осталось лежать рядом. Место, в котором он так любил совершать насилие, стало последним, что он увидел в жизни.

Отражение встретило безжалостным взглядом, принадлежащим уже не первокровному. Животного во мне сейчас было куда больше.

Включив холодную воду, я грубо провёл ладонью по лицу. Поток смывал липкую массу, кровь размывалась в мыльной пене, и с каждым движением отражение в зеркале становилось яснее.

Дёрнув полотенце, я обтёр руки и швырнул салфетку в урну. Прежде во мне не было жестокости, наверное, в этом и была причина, почему я топтался на месте. Действуй я увереннее раньше – предотвратил бы столько всего…

На улице ждал байк, хрип выхлопа прорвался сквозь спокойствие ночи. С Флоу всё было просто: слабость, распущенность, тело, которое легко сломать. С Константином будет сложнее, в этом не было сомнений.

Мобильник в кармане завибрировал, заставляя меня лениво вытащить его.

Габриэль ждал от меня информации, но мне пока не о чем говорить. Я не сомневался, что Верховный не тронет Розу, но мне нужны были гарантии. Сбросив звонок, я написал Лидии короткое сообщение о том, что Левьер у Габриэля, и ей нужна помощь.

Затем я разломал экран пополам и выбросил обломки на проезжую часть. Есть вероятность, что Верховный следит за мной, а я не хочу, чтобы моим планам кто-то помешал.

Байк летел по опустевшим улицам с бешеной скоростью. Когда-то я пытался подстраиваться под правила, жил по законам, наивно думая, что, играя по-честному, смогу выиграть.

Фара прожигала тьму, выхватывая силуэты домов, пустые витрины, редких прохожих, которые не понимали, что в мире, где кровью платят за всё, цена решается быстрее, чем совесть.

Снова и снова я мысленно возвращался к Розе, к её серым глазам, в которых больше не было привычного огня. Ей потребуется время, чтобы научиться существовать иначе. Уверен, что моя семья не отвернётся от неё.

И я был уверен, что у неё получится справиться без меня. Я даже не сомневался в этом.

Риэль привёз меня в свой храм. Казалось, что он поступит иначе – доставит меня в какую-нибудь тюрьму, предназначенную специально для актиров.

Снаружи здание выглядело древним – выцветший камень, резные колонны, старинная надпись под символом песочных часов. Но стоило переступить порог, как эпоха сменилась. Внутри – стеклянные стены, хромированные перила, ровный гул вентиляции и приглушённый свет, преломляющийся в отражениях стальных поверхностей.

Жрецов не было видно, но я их чувствовала. Их кровь имела особый запах – лёгкий, вязкий, как тёплый воск, с примесью ладана и чего-то перечного. Она звучала тихим пульсом под бетонными стенами, прячась в глубине коридоров и за закрытыми дверями комнат. Где-то рядом, на другом уровне, они двигались и актир на секунду напрягся, ощущая зов охоты.

Верховный шёл впереди, не сомневаясь в том, что не сбегу. Не знаю, откуда в нём была эта уверенность, но догадывалась, что любая моя попытка могла оказаться последней.

Кронвейн прошёл к лифту, непринуждённо нажал на кнопку и обернулся.

— Тебя поселят в специальной камере, из которой не получится выбраться. Первое время будет особенно тяжело, но ты должна бороться. Думай о том, что делало тебя человеком, вспоминай и справляйся с жаждой.