Книга Четыре касания тьмы, страница 72 – Амалия Мо

Габриэль появился позже, что слегка удивило, поскольку этот служитель всегда отличался пунктуальностью. Всё очень быстро встало на свои места. Кажется, кто-то хотел провести слушание как можно быстрее.

Не то, чтобы я надеялся на помощь отца, но меня удивило, что он молчал всё это время. Либо остальные задавили его своим мнением, либо Эрих даже не пытался встать на защиту. Хотя с чего ему это делать? Наличие у нас кровных связей не даёт никаких привилегий.

Я рассчитывал, что у меня получится вытащить хотя бы Розу, но если бы не Калеб, который стоял напротив, не знаю, чем бы всё закончилось. Хотя нет, знаю…

Признаться я делал ставку на такой исход, но надежды не питал. Всё-таки, могло случиться что угодно.

Постепенно в зал вернулись Верховные. Я напрягся и автоматически задвинул Розу за спину, показывая, что не позволю тронуть её. Если надо – разнесу всё и вытащу нас. Придётся прятаться до конца дней, но я готов рискнуть.

Служители расселись на свои места, будто никуда и не уходили. Всё встало на привычные рельсы: холодные взгляды, деловые жесты, шуршание бумаг. Я успел заметить, что Доменик едва сдерживает раздражение. Он всегда плохо скрывал эмоции, особенно когда терял контроль над ситуацией.

Калеб стоял чуть сбоку, в своём обычном состоянии – спокойный, сосредоточенный, будто заранее просчитал каждое слово. У него получалось то, чего я никогда не умел: оставаться невозмутимым, даже когда всё рушилось. Мне было проще разрушать самому, чем подстраиваться под правила других…

— Калеб Морвель, вы утверждаете, что имеете на руках утерянные разработки? – Верховная Касеи, богини исцеления, поднялась, упершись руками в длинный стол. – Как мы можем быть уверены, что вы говорите правду?

— Мне нет смысла врать. Как только вы измените приговор на более мягкий, официально на бумаге, мои доверенные отправят на вашу почту материалы, которые у меня есть. Уверяю, там ровно то, над чем работала Астория Лойс.

— Не нужно на почту… Это слишком опасно, – добавил Доменик и остальные кивнули.

— Хорошо, я передам копии. Вы ведь понимаете, что исследование принадлежало моей бывшей жене и проходило в рамках корпорации Морвель. Оригиналы останутся у меня.

Калеб не повышал голос, и именно это раздражало их сильнее всего. Верховные привыкли к оправданиям, но не к равному тону.

— Вы должны понимать, – даже не глядя на нас, начал Эрих, – подобные решения не принимаются под давлением.

Я открыл рот, чтобы ответить, но брат опередил:

— Под давлением живёте вы, Верховный. Просто не привыкли, что сегодня его создаёте не вы.

По залу прошёлся недовольный рокот. Лишь наш отец и Габриэль оставались безучастными. Я ждал, что начнётся очередная волна негодований и возмущений, но Доменик прокашлялся и попросил у коллег тишины.

— Совет пришёл к выводу, что действия Демиана Морвеля нельзя оправдать даже личными мотивами. Однако… – он сделал паузу, бросив взгляд на меня. – С учётом новых обстоятельств и сведений, предоставленных семьёй Морвель, мера наказания будет пересмотрена.

— Для Розы Левьер тоже, – добавил я, понимая, что Верховные могут схитрить и оправдать только меня.

— Разумеется, – прошипел Доменик и поправил галстук, который, похоже, душил его толстую шею.

— На вас по-прежнему наложены ограничения, но все мы согласились, что держать вас в камере не имеет смысла.