Книга На два импульса, страница 112 – Амалия Мо

— Опять решаешь за меня, что я должна делать? – улыбнувшись, я потянулась и коснулась рукой его лица.

Пальцы задрожали от касания, которого так не хватало. Калеб Морвель оказался необходим мне, как всё то, что делает человека живым.

— Я надеялся, что ты не придёшь, – тихо сказал он. – Это бы всё упростило.

— Для кого?

Зелёные глаза наконец-то посмотрели на меня… В них ощущалось столько боли, что я едва могла выдержать этот взгляд.

— Я больше не хочу быть твоим ошейником, Каяна. Не хочу, чтобы ты оставалась рядом из-за связи, из-за чувства вины или чего-то ещё… Я хочу, чтобы ты была свободна.

— Как своевременно, ничего не скажешь…

Нужно было сдержаться, но я не смогла и схватила его за ворот рубашки, притягивая ближе.

На его губах скользнула улыбка, в которой не было радости, только непомерная грусть. Хотелось вцепиться в него и хорошенько потрясти за то, что он сдавался и вот так просто говорил об этом.

— Ты так хочешь быть свободным… от меня?

— Нет. Я выбрал свою клетку в тот день, когда впервые попробовал твою кровь. С тех пор я знал, что всё, что будет дальше, – неправильно. Болезненно. Слишком сильно. Слишком не вовремя. Но не смог отступить. Я врал тебе, делал больно… И ты не должна сидеть здесь сейчас… с таким лицом…

Я приподнялась. Не выдержала и поцеловала его. По большей части, потому что хотела заткнуть ему рот. Калеб потянул меня к себе, и я забралась на его колени, обхватывая ногами, цепляясь руками, боясь, что ему недостаточно того, что я здесь.

В новом поцелуе сквозила острая потребность, сжатая боль и отчаяние, которое невозможно было заглушить словами.

Я вложила в свои касания всё, что пыталась сказать, а он то, что так и не сказал. Его пальцы вцепились в мои бёдра, а дыхание стало хриплым, неровным. Я обняла его крепче, прижалась ближе, не давая шанса отстраниться, не позволяя ему уйти даже в этой попытке прощания.

Оторвавшись, Калеб прижался лбом к моему, осторожно поглаживая спину.

Сидя на нём и придвинувшись настолько близко, насколько могла, я слушала, как сбито стучит его сердце – такое упрямое, живое и надломленное. И вдруг поняла, что больше не могу держать чувства в себе.

— Я ведь раньше верила, что любовь – это что-то светлое. Чистое. Что она всегда бывает нежной. Что она одна на всю жизнь. И если ты её потерял… значит, тебе не повезло. Значит, ты больше не достоин.

В груди всё горело. Если не скажу сейчас, умру от переполняющих эмоций.

— Тогда, с Логаном, я думала, что это и была она. Любовь. Первая. Последняя. А потом он исчез. Просто исчез. Я не спала, не ела, умирала каждый день понемногу…

При упоминании Логана Калеб напрягся. Я знала, что это не ревность, а нечто другое. Словно он ощущал вину за то, что в тот день Логан пришёл первым и погиб.

— После этого я решила, что любовь – это просто глупость. Что если она и бывает, то не для таких, как я. Что мне остаётся только выживать. Притворяться. Делать вид, что всё нормально. Я ненавидела тебя за то, что ты так сильно отличался от него… И ещё больше ненавидела нашу связь… Боясь, что однажды она исчезнет, а вместе с ней и все чувства. Я потеряла того, кого любила когда-то давно, и терять снова… Это казалось выше моих сил.

Я провела пальцами по щеке, ощущая под подушечками колючую щетину. Он закрыл глаза.