Книга На два импульса, страница 143 – Амалия Мо

Я не переставала улыбаться, несмотря на ответ, который собиралась произнести.

— Да, мне было тяжело садиться за инструмент из-за кое-каких событий в жизни, – произнесла я и удивилась тому, как спокойно прозвучали слова.

Раньше от одного воспоминания внутри всё сжималось, но теперь боль будто отступила, оставив после себя только глухую тень, которая всегда следует по пятам, но если не оборачиваться, её можно не замечать.

Донна не стала задавать лишних вопросов. В её взгляде не было жалости, только тихое уважение к тому, что я хотя бы нашла в себе силы ответить.

Сцена располагалась в просторном зале с высокими окнами, сквозь которые пробивался рассеянный дневной свет. Декорации были простыми, но в них чувствовалась детская наивность, от которой сжималось в груди: вырезанные из картона башни замка, немного перекошенные деревья из плотного зелёного фетра, звёзды, подвешенные на тонкой леске, медленно кружились от каждого движения воздуха. В каждом мазке краски, в каждой чёрточке карандаша, которыми были исписаны элементы декора, угадывалась рука маленьких творцов.

В углу, почти у стены, стояло тёмное, массивное пианино с потёртым корпусом. Оно словно наблюдало за происходящим, как свидетель множества репетиций и неуклюжих выступлений.

— Это Рена, наша учительница музыки, – голос Донны вырвал меня из атмосферы, заставляя обернуться.

Я посмотрела на молодую девушку, которая держала травмированную руку у груди. На её лице читалось, что она взволнована, вероятно, тем, что представление под угрозой.

— Рена, это Каяна, которую порекомендовал господин Морвель. Она сильно выручит нас.

— Я уже думала, что придётся включать фонограмму. Спасибо, что согласились, – облегчённо выдохнула она, расслабляя напряжённые плечи. – Простая музыка, дети её хорошо знают. Я покажу, где вступать, и помогу отсчитать. Главное, не нервничайте.

Я провела рукой по гладкой крышке инструмента и села, поправив ноты. Они были исписаны аккуратным почерком, с подсказками и метками: «пауза», «медленно», «улыбнись!».

— Здесь вступление, потом второй куплет сразу, да? – я посмотрела на учительницу, уточняя.

— Именно, – кивнула она со смягчившейся улыбкой. – Я махну, когда вступать. Через пятнадцать минут начинаем.

Донна встрепенулась, вспоминая, что нужно приглашать гостей рассаживаться, а Рена ушла к детям.

В зале начинали собираться взрослые: кто-то из попечителей, кто-то, возможно, из близких детей, воспитатели и сотрудники. Из-за кулис доносился взволнованный детский шёпот и робкий смех. Маленькие артисты готовились выйти на сцену.

Я перевела взгляд на клавиши и улыбнулась. Музыка уже звучала в голове. Простая, светлая, немного наивная, как сами дети. Когда свет в зале чуть приглушили, а со сцены прозвучал первый детский голос, мне оставалось только вздохнуть и начать.

Пальцы сами нашли нужные аккорды. Всё получилось удивительно легко, заставляя меня испугаться такой правильности момента. Будто я всегда сидела здесь и видела перед собой этих малышей.

Дежавю накрыло внезапно, как лёгкий толчок изнутри. Не воспоминание, скорее, странное узнавание. Словно этот момент происходил не впервые, а просто вернулся ко мне, тихо заняв своё место в цепочке того, что должно было быть.

Один за другим на сцену выбегали дети: в костюмах зверей, волшебников, принцесс и героев. Они пели, танцевали, спотыкались, путались в словах, но в их глазах светилось настоящее волнение, радость, надежда и старание. И я поймала себя на том, что улыбаюсь почти не переставая.