Книга Ева из преисподней, страница 63 – Амалия Мо

Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить внутренний страх, и сфокусировалась. Огонь был частью меня, словно нечто давно спящее, пробудилось, отвечая на эмоции. Разум ещё сопротивлялся, отказывался принять этот факт, но с каждым новым вдохом я постепенно отпускала панику.

Тело училось не реагировать на природный страх перед огнём. Я позволила языкам оставаться на коже, признала его частью себя, частью того, кем я стала.

Хранительницей Врат…

Запись из дневника анонима:

«Недавно я узнал интересную вещь: оказывается, демоны не так уж и далеки от нас в плане любопытства. Один из них, о котором ходит много слухов, стал буквально одержим человеческой культурой: от музыки до обычаев. Особенно его поразили наши пословицы и поговорки. Говорят, он не мог понять, зачем люди так часто используют загадочные выражения вроде «вода камень точит» или «яблоко от яблони недалеко падает». Для него это было что-то необъяснимое, ведь в мире демонов говорят прямо, без всяких метафор. Ему казалось странным, что мы предпочитаем скрывать смысл за словами, но чем больше он узнавал, тем больше это его захватывало. Теперь он даже пробует использовать их в разговоре с другими демонами, правда, те в недоумении…»

Потребовалось пара дней, чтобы прийти в себя и принять тот факт, что вместе с новой должностью я получила ещё и способность воспламеняться. Шиону удалось успокоить меня, показать, как нужно контролировать пламя, но засыпая, я не могла держать себя в руках.

Мне снились кошмары, где я начинаю гореть посреди улицы, и люди в панике бегут от меня. И если в реальности языки только танцевали на коже, то во сне я походила на комету, полыхающую испепеляющим огнём и уничтожающую любого, кто посмеет приблизиться.

Удивительно, но избегавший меня в жизни демон приходил в сновидения. Он молча обнимал, преодолевая жар, не приносящий ему вреда, и шептал успокаивающие слова. Благодаря тихому бормотанию Кайнера огонь отступал, а я могла разреветься. Мне было так страшно, что я не справлюсь с этой способностью, что наврежу невинным и, что хуже, могу убить кого-то просто потому, что разозлюсь…

Я отставила завтрак в сторону и поморщилась. Передо мной на тарелке лежала яичница, пережившая трудные времена, впрочем, как и я. Белки сжались до тёмно-коричневой корки, местами покрытой почти чёрными пятнами. Желток, некогда ярко-жёлтый и аппетитный, теперь расплылся по краям, потеряв свою форму и запёкшись. Он выглядел сухим, словно все соки жизни были вытянуты жаром. Лёгкий запах горечи витал в воздухе, напоминая о том, что яичница перешла ту грань, когда её можно было спасти.

Удивительно, что на запах, витающий по всей кухне и плавно распространяющийся по всему первому этажу, пришла только Берри.

— М-м-м, вкусно пахнет! – аккуратный синий носик демонессы принялся ловить ароматы подгорелого завтрака.

— Шутишь? – я скривилась и пододвинула Берриес яичницу, которая теперь годилась только для кормления мусорного ведра.

Синекожая села за стол рядом и, подхватив вилку, принялась уплетать сгоревшее блюдо. Сначала я усмехнулась, ожидая, что Берри закашляется и выплюнет еду, но, к моему удивлению, она не оторвалась от тарелки, пока та не опустела.

— Вау, это потрясающе, и перец не нужен, такой насыщенный вкус, – девушка вытащила из кармана кожаной куртки небольшой блокнот и ручку. Ничуть не смущаясь моего присутствия, она начеркала несколько предложений на незнакомом языке и, улыбнувшись, вернула записи обратно.