Книга Единственная для звездных адмиралов, страница 91 – Алиса Линд

Рэйн и Люк принципиально не выпускают меня из номера. Даже на террасу только под присмотром. Они все время начеку. Пока Нексус не повержен, я остаюсь под прицелом.

Они выходят за едой по очереди и каждый раз возвращаются с подарками. В номере уже скоро соберется целая коллекция сувениров. А ещё внутри всегда пахнет живыми Сеоринскими цветами. Чарующий аромат любви моих мужчин.

Но идиллия не может длиться вечно. И наступает день, на который назначен суд над Вейсаром. Мы просыпаемся рано и, одевшись по-парадному, едем в центральный зал суда.

Мрамор холоден под подошвами туфель. Меня не оставляет зябкое ощущение, и как и ощущение чужого взгляда на затылке.

Мы поднимаемся по лестнице, ведущей в главный зал Верховного Военного Трибунала.

Здание возвышается как символ власти — массивное, белое, с колоннами, опутанными голографическими лентами с надписями: «Закон», «Честь», «Защита Народа».

Я между Люком и Рэйном. Они идут немного позади, позволяя мне первой войти внутрь. Не потому что отдаляются — наоборот. Это жест— их молчаливое уважение. Величественная защита.

Рука Рэйна на моей спине — не касание, а якорь. Он не берёт меня за руку — просто держит рядом. Бдительно. Люк решительно идёт впритык, его ладонь не прикасается к моей, но каждый шаг — в такт моему.

Зал огромен. Под куполом — светлая голографическая сфера с изображением флага Гнарской Федерации. Слева — трибуна наблюдателей. Справа — корпус военных. Впереди — приподнятый пьедестал Трибунала. В центре — стеклянная капсула, где под охраной уже стоит Вейсар. Он спокоен. Внутри него — что-то хищное. Но я сразу замечаю неуверенность в его глазах.

Дарро выходит к центральному пульту. Он открывает заседание. Слова звучат как удары молота по металлу:

— Сегодня здесь вершится суд не только над человеком, но над системой, в которой ложь была оружием. — Его голос глух, но безупречно чист. — Мы заслушаем показания. Просмотрим материалы. Вынесем правду на свет.

Мои пальцы сжимаются в складках платья. Рэйн рядом напрягается. А Люк… Кипит, как вулкан, застигнутый в последний миг до извержения. Они питают чистую искреннюю ярость в адрес Вейсара.

Когда начинают показывать первую голограмму — внутреннее распоряжение Вейсара об устранении меня «по причине угрозы государственному порядку» — я выхожу на место ответчика. И впервые за всё время чувствую: я — не жертва.

Я — свидетель. Я — огонь, который обжигает ложь.

Я говорю не от себя. Я выступаю от всех, кто стал жертвами корпорации «Нексус-Дельта», к которым должна была примкнуть сама.

Вейсар вскидывается, когда я завершаю свои показания. Его лицо остаётся каменным, но голос подрагивает.

— Это… ложь. Подлог, — горячо выпаливает он. — Эти материалы сфальсифицированы…

— Эти материалы проверены экспертной комиссией Министерства Внутреннего Порядка, — отрезает главный трибун. — Их подлинность подтверждена.

— Я действовал в интересах государства! — выкрикивает Вейсар. — Это была защита! Это была… необходимость!

Но его голос глохнет в гуле зала. В доказательствах. В логах, приказах, подписях, выведенных на голографические экраны. В шоке и презрении судей. Вейсар тонет. И я смотрю, как его захлёстывает правда, как вода над головой.

Рядом со мной встает Рэйн. До этого момента он сидел, сжав руки на коленях, с замкнутым лицом. Но теперь его глаза горят.