Книга Поиграем?, страница 258 – Кая Андерсон

В комнате повисло молчание. Рэн вновь не нашелся с ответом. Ему было отчетливо стыдно. Аннабель тем временем поднялась на трясущиеся руки. Тяжко выдохнула. Это оказалось почти непосильной задачей.

— Не вставай, — проговорил Аррингтон, смотря на это ужасающее зрелище. Как кошмарно осознавать, что еще вчера в человеке кипела жизнь и он вертел сальто на турнике, а сегодня он не может подняться, чтобы сесть. Скардино уперто продолжала свое занятие и таки смогла сесть на мягкое место, чуть придвинувшись к парню. Устало вздохнув, она протянула к нему руки для объятий. Дальше пусть сам. Она уже не может. Рэн слабо улыбнувшись, сразу же придвинулся к ней, крепко прижав к себе.

— Мне кажется, будто меня сварили, — произнесла Аннабель, полностью облокотившись на него, опустив голову на грудь.

— У тебя просто температура, — тихо проговорил Рэн, поцеловав ее в лоб, сжав руки на таком хрупком сейчас теле, еще сильнее.

— Кто тебя побил?

— Никто, — усмехнулся Аррингтон. Это был равный бой. Он в нем почти выиграл.

За окном прогремел очередной раскат грома. О стекло ударилась ветка, создавая резкий и неприятный звук. Аннабель даже не обратила на него внимания. Разум работал медленно.

— Неделя испытаний прервалась, — посмеялась она, когда в комнате мигнул разряд молнии.

— Для тебя она вообще уже закончилась, — глубоко вздохнул Рэн. Теперь от неё опять пахло ванилью и яблоком, а не водой и водорослями. Сейчас она была теплая.

— Неправда, — прошептала Скардино. Родители не позволят ей валяться без дела. Восстановиться и снова в бой. Она важный игрок. Решающая битва.

— Меня достали эти сраные выборы, — закатил глаза Аррингтон. Скорее бы это все уже закончилось. Он уже ненавидит это поганое все. Ему уже даже в бар не хочется. Всё равно не помогает.

Аннабель промолчала. Отстранилась, подняв на него лицо.

— Снимай свои штанишки и рубашку, и ложись ко мне, — проговорила она и улыбнувшись, практически упала обратно на свои подушки. Рэн усмехнулся, качнув головой. Точно придет в себя. Даже под таблетками в своем репертуаре. Ну, да ладно. Сейчас он подчинится этому чудному приказу. Ему не сложно.

Раздевшись, он выключил свет. Прилег на свое привычное место на мягкой кровати, сгребая девушку к себе. Та обняв его живот одной рукой, прилегла на грудину, расслабленно вздохнув. Так было гораздо лучше и спокойнее. Аррингтон тоже ощутил это. Его, наконец, отпустило.

— Расскажи что-нибудь, — тихо произнесла Аннабель. Этот паршивый телевизор все равно бесил ее. Неинтересно. Просто не хотелось оставаться в тишине.

— Что, например? — хмыкнул Аррингтон

— Не знаю, мне без разницы, — пожала она плечами, выбрав себе точку на его руке, смотря только туда.

— Могу рассказать историю, как в детстве сломал ногу и 2 дня не говорил об этом, потому что был обижен, — усмехнулся Рэн, не вспомнив больше вообще ничего. Сразу после просьбы что-то рассказать в голове образовался вакуум.

— Чудесно, — посмеялась Аннабель и расслабленно прикрыла глаза, приготовившись слушать. История обещала быть интересной.

Когда Рэн проснулся, за окном все еще буйствовала непогода, собственно от этого он и проснулся. В стекло вновь отлетела какая-то ветка. Ну да ладно. Бурю он любил. Как и дождь, ветер и грозу. Такая погода самая прекрасная. Можно насладиться жизнью, атмосферой, подумать и ощутить истинный уют от нахождения в теплом доме. Ну и как приятный бонус — минус вторая часть недели испытаний, конечно. Вчера поднялась такая суматоха, что они и карту то следующую не вытянули. Это было хорошо. Потому что видит бог, если бы кто-то вчера подлез к нему с этим дерьмом, он бы достал этот конверт из бочки и заснул его Жиффару в задницу. Аннабель все еще крепко спала. Ее веки даже не дрожали и были плотно сомкнуты. Еще бы. От того количества успокоительного что ей вкололи, она наверно проснется только к вечеру. Поведя взглядом Аррингтон, посмотрел на часы. Восемь утра. Уже нужно было уходить. Шумно вздохнув, он погладил лежащую на его груди девушку по голове. Ощущения внутри были очень странные. Он только сейчас осознал, что до кошмарного побоялся, что она умрёт. Вроде как обычное ощущение от чьей-то возможной смерти и всё равно странно. Если рассуждать без эмоций, то какая картина? Они вроде как просто спят, и он в любое время может найти ей замену. А испугался он просто, потому что… ну… не чужие люди всё же. Довольно близко знакомы. Да и знает он ее всю жизнь. Конечно, это страшно увидеть смерть человека, которого видел на протяжении всей жизни и который является твоим ровесником. А если рассуждать правдиво? Если правдиво, то он не хочет искать никакую замену. Какая вообще замена? Это же не книга с заклинаниями. Он привык к ней уже. Смирился с недостатками. Крайне полюбил достоинства, которых тоже было не мало. Да и вообще, вроде вполне нормально общаются. Его реакция вчера весьма объяснима. Будет считать, что они не просто спят, но еще немного друзья. Тогда все встаёт на места. Погладив девушку по щеке, он прикоснулся к ее макушке, оставляя там поцелуй, потом еще один и еще несколько. С трудом оторвавшись, он вдохнул приятный аромат, исходивший от ее волос. Аккуратно поднялся, оставляя ее на подушке, пусть спит. Ему итак кошмарно стыдно за то, что его семья виновна в таких паршивых последствиях для здоровья хрупкой и в тот момент по сути беззащитной девушки. Да уж. Прославили гордый и благородный клан Аррингтонов. Ничего не скажешь. Прямо подтвердили их девиз про справедливость, благородство и семейные узы. Одевшись, он бесшумно открыл задвижку на ее двери и удалился. Вышел уже в своей комнате, тут же поёжившись от холода. Черт. Одна дверца в окне была разбита от сильного ветра. По комнате витал ветер, а у окна образовалась нехилая лужа. Закатив глаза, он не обращая внимания, пропылил в душ, а оттуда сразу на завтрак. Копаться в этой помойке из разбитого стекла, осколков, воды и песка с листвой не хотелось. Потом… потом скажет, кому то чтобы убрали. Зайдя в столовую, он моментально ощутил витавшее там напряжение. Даже в воздух немного врезался. Неплохо. Именно так он и представлял празднование их семьёй ведение в счете недели испытаний. Подцепив общее настроение, он безмолвно занял свое место, сразу же пододвигая к себе широкое блюдо с едой.