Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 22 – Виктория Богачева

Соблазн был велик, но я быстро отогнала эту мысль. Я не могу постоянно жаловаться. Я должна справляться сама.

Я знала, что и княгиня Хованская, и баронесса Энгельгардт сильно рисковали, когда лоббировали тему женского образования. Даже несмотря на свои титулы, статус в обществе и верную службу мужей. Они рисковали, потому что противников у них было еще больше, чем у Александра II Освободителя при отмене крепостного права.

И пока не произошло ничего совсем ужасающего, я буду держать рот на замке и не позволю себе никаких жалоб.

— Прием ровно такой, как и ожидалось, — я пожала плечами и улыбнулась. — И потому я не жалуюсь.

Три женщины синхронно переглянулись и кивнули. Мне сделалось смешно.

— Я прошу прощения, но невольно я подслушала вашу беседу, — сказала я, чтобы покончить с этой неловкостью, — и не могу не спросить: о чьем возвращении из Парижа вы говорили?

Они вновь переглянулись между собой. Я видела по их лицам, что велась неслышная беседа. Затем на меня посмотрела княгиня Хованская.

— О возвращении Тайного советника Александра Николаевича Ростопчина, — сказала она.

Баронесса за ее спиной скривилась так, словно проглотила лимон.

Повисла неловкая тишина, потому что я понятия не имела, чем печально прославился этот господин, и почему слухи о нем так взбудоражили женщин.

— Ах, голубушка, — на помощь мне неожиданно пришла баронесса. — Вы, верно, ничего о нем не слышали, потому что уже покинули к тому времени Москву и уехали вслед за мужем.

Я кивнула, решив, что меньше буду говорить, тем лучше.

По легенде — которую я сама сочинила — до семнадцати лет я росла и воспитывалась в Москве, там же получила хорошее домашнее образование. Затем меня выдали замуж за старика, и тот увез меня вглубь страны, но позволил продолжить обучение, выписывал мне книги и журналы из-за границы...

Этим я надеялась объяснить, откуда у меня есть все мои знания и умения.

— Господин Тайный советник служил в Министерстве науки до того, как угодил в опалу, — с прямотой рубанула баронесса, чем заслужила укоризненный взгляд княгини. — И был сослан переждать бурю в наше посольство в Париже. А теперь его спешно возвращают — нам на беду.

— Но почему вы так думаете? — спросила я, не понимая до конца.

— Он известен своими консервативными взглядами. К сожалению, — княгиня Хованская ступила вперед, не позволив ответить баронессе, которая как раз взяла передышку, чтобы разразиться обличительной тирадой.

— Иными словами, считает, что женщинам не место в университетах? — я хмыкнула.

Не хватит целого вечера, чтобы назвать всех мужчин, которые разделяют эту точку зрения.

— Он не дурак, вот в чем главная сложность, — вновь вступила баронесса. — Был бы дурнем, как Лебедев или Мещерский, мы бы не переживали... Ах, Ольга Павловна, дорогая, может статься, для всех нас наступают непростые времена.

Я повела плечами, не зная, что ответить. У меня за последние три года не выдалось ни одного простого дня. И пока я раздумывала над словами баронессы, то нахмурилась, потому что поняла, что смущало меня сильнее всего.

Имя этого Тайного советника казалось знакомым. Я была совершенно уверена, что никогда прежде о нем не слышала. Но что-то неприятно царапалось в памяти.

Неприятно и тревожно.

— Министерство настаивает на пересмотре университетского устава, — вновь заговорила баронесса, пока я размышляла над тем, как внутри меня чем-то знакомым отдавалось имя Тайного советника. — Вопрос женского образования поднимается слишком остро, и не все этим довольны.