Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 32 – Виктория Богачева

— А мамаша-то на неделе не больно мне подсобляла! — Настасья и в этот раз не смолчала.

Порой я не всерьез, но начинала жалеть, что не практиковала телесные наказания слуг, потому что унять ее острый язык у меня никак не получалось.

— Маменька приболела, Ольга Павловна, — старшая Полина испуганно на меня посмотрела.

На бледном, прозрачном лице выделялись лишь глаза.

— Она непременно отработает, как чуть лучше станет. С позавчера не встает, — прибавила виновато и потупилась.

— Ничего страшного, — украдкой я погрозила Настасье и улыбнулась девочкам. — Проходите в кабинет, будем заниматься.

Затем посмотрела на кухарку, ничуть не присмиревшую, и процедила ледяным тоном.

— Подай нам чай, холодного мяса, сыра и хлеба.

Скривив лицо, вслух огрызаться она не посмела и, громко топая, удалилась на кухню. Я помассировала переносицу. Может, мне все-таки нужна горничная, которая возьмет на себя и встречу гостей? А Настасья будет заниматься своими непосредственными обязанностями: готовить еду?..

Но времени раздумывать об этом не было. Я выпрямилась, провела ладонью по лицу, сбрасывая невидимую пелену, и направилась в кабинет, где меня дожидались ученицы.

Занятие прошло как по маслу, мы даже задержались на четверть часа: я хотела убедиться, что девочки выпьют чай и съедят свои бутерброды. Самой мне кусок не лез в горло. Я думала про отправленные письма и про полученную от Зинаиды записку. Так и не решила для себя окончательно, как мне поступить...

Когда я вышла проводить Полину и Анну в прихожую, то невольно зацепилась взглядом за столик, на котором меня дожидалась карточка от полковника Оболенского. Помедлив, я все же взяла ее и прочитала. Мужчина приглашал меня в театр. На вечернее представление, которое начиналось в половину десятого.

Нынче была пятница, завтра — суббота, а по субботам лекций у меня не было. Увидев название театра, я нахмурилась, потому что располагался он совсем недалеко от места, которое указала Зинаида для встречи.

Решение пришло в голову мгновенно, и я повиновалась порыву.

— Настасья! Отправь человека к полковнику Оболенскому, скажи, что буду ждать его к половине девятого.

— Так поздно уже, барышня! — она мгновенно показалась в прихожей, словно только этого и ждала. — Времени вон сколько. Промаялись вы...

Я бросила быстрый взгляд на часы: еще не было даже семи.

— Для встречи с желанной женщиной никогда не поздно. Ступай и не препирайся со мной! — велела ей, а сама отправилась в спальню прихорашиваться и переодеваться.

Платьев, в которых можно было бы пойти в театр, было у меня немного. Я предпочитала простые, удобные фасоны. Наряды должны были соответствовать моему вдовьему положению и — что гораздо важнее — быть скромными, строгими и не вызывающими, поскольку я метила в преподавательницы. И должна была выглядеть старше своих лет. И так, чтобы никто не смог обвинить меня в ветрености или легкомыслии.

Я знала, что они попытаются, и хотела нанести упреждающий удар.

А сейчас стояла перед гардеробом и смотрела на скудный выбор и даже испытывала легкое сожаление.

Я провела рукой по плечам одного из платьев: черное, с бархатной отделкой на манжетах. Было оно вполне приличным — и смертельно скучным.

На секунду я прищурилась. А потом сдвинула в сторону вешалку и достала пепельно-серое платье, которое не надевала с прошлой весны. У него был скромный вырез лодочкой, чуть мягче линия талии и почти невидимая вышивка — только при определённом свете она казалась серебристой.