Книга Вторая жизнь профессора-попаданки, страница 80 – Виктория Богачева

— По приглашению княгини Хованской, — я улыбнулась. — А вы?

— Батюшка — один их крупнейших жертвователей в Красный Крест. Сегодня здесь будет не только благотворительный обед, но и небольшой прием в честь меценатов, — торопливо отозвалась княжна.

Я кивнула и посмотрела на Мишу.

— Софья Григорьевна, познакомьтесь, пожалуйста, с моим воспитанником — Михаилом. Миша, познакомься с княжной Платоновой.

Я немного волновалась за мальчика, но за неделю занятий его манеры существенно выправились, и он весьма учтиво поклонился.

В груди загорелась теплая гордость.

Девушка же, если и удивилась, то никак этого не показала.

— Софья Григорьевна, не нужна ли вам здесь помощь? И моя, и Миши?

— Нужна, — княжна улыбнулась и поправила косынку. — Миша мог бы помочь сдвигать и расставлять скамьи, за это отвечает Лизавета, я отведу к ней.

Боковым зрением я заметила, как в противоположном конце коридора появилась княгиня Хованская в сопровождении нескольких дам. Поэтому, поблагодарив Софью за хлопоты и наказав Мише вести себя хорошо и никуда из зала не уходить, я направилась к Варваре Алексеевне. Только вот ее перехватили раньше: из подсобного помещения выскочила взъерошенная девушка и что-то принялась сбивчиво говорить.

Княгиня Хованская нахмурилась, а затем ее глаза расширились, и она приложила ладонь к губам. Я ускорила шаг и поймала обрывки беседы.

— Телега с продуктами… застряла у поворота к мосту... колесо… в промоине. Лошадь вырвалась, кучер послал меня пешком.

— Сколько времени назад? — по-деловому сухо спросила княгиня.

— Четверть часа… может, больше… — всхлипнула девушка.

К тому моменту я уже подошла к тесному кружку женщин, которых помнила по воскресному чаю.

— Ах, ну что за неприятность! — всплеснула руками баронесса.

— Ничего мужичью доверить нельзя, — графиня Шереметьева скривила носик.

— Что же делать теперь? — со всех сторон посыпались вопросы.

— Там рыба... сладкая сдоба...подарочные корзины для сироток... — продолжала всхлипывать девушка, вытирая лицо уголком платка.

Княгиня Хованская мимолетно нахмурилась и помассировала виски.

— Так, — сказала она твердо. — Довольно лить слезы понапрасну. В соседнем помещении мой муж и другие господа, которые прибыли на обед для меценатов. Они организуются, вышлют лошадей и людей с досками и цепями, чтобы вытянуть повозку. Баронесса, голубушка, придумайте пока, чем займем девочек, когда задержится обед: может быть, хор? Или стихи пусть читают по памяти? Екатерина Васильевна, могу на вас здесь положиться? — и, улыбнувшись, она посмотрела на графиню Шереметьеву.

Та кивнула, поджав губы. Но вслух ничего не сказала.

— А вы, Ольга Павловна, наша светлая голова, идемте со мной.

Вот так за две минуты княгиня Хованская организовала «своих женщин» и меня заодно. Баронесса и графиня отошли в сторону, жестами позвали в тесный круг еще нескольких дам и принялись что-то обсуждать. Варвара Алексеевна взяла меня под локоть и решительно увлекла в соседний зал. За нами, размазывая по лицу слезы, брела девушка.

— Всего-то колесо у телеги сломалось... — услышала я бормотание княгини. — Невелика печаль.

Я была с ней полностью согласна. Удивительно, как такая мелочь могла привести многих дам в замешательство.

Соседний зал оказался почти пуст — несколько кресел, обитых темно-синей парчой, были расставлены у большого овального стола, на котором уже стояли графины с водой, бокалы и лежали визитные карточки. Двое чиновников у окна оживленно обсуждали газету, неподалеку от них сидели несколько господ в сюртуках. Среди них — князь Хованский, который, увидев жену, поднялся и направился к нам.