Книга Княжна Разумовская. Спасти Императора, страница 55 – Виктория Богачева

Эти, казалось бы, мелочи превратили его из холодного аристократа в живого человека. И даже в моей голове он не был уже лишь князем Хованским, бесконечно далеким незнакомцем, с которым я не хотела иметь ничего общество. И вот передо мной сидел Георгий Александрович — мужчина из плоти и крови, живой и настоящий, со своими принципами и представлениями...

— Друг мой, — тишину прервал голос графа Каховского. — Время.

Он бросил взгляд на золотые часы с цепочкой, которые достал из нижнего кармана жилета.

— И впрямь, — совершенно механическим голосом отозвался мой жених.

Цепкая клешня страха скрутила живот, и я к горлу подкатила тошнота. Пришлось сделать несколько жадных, глубоких вдохов прежде, как я почувствовала, что меня чуть отпустило.

— Я поеду с вами.

— Нет! — не сговариваясь, воскликнули мужчины одновременно.

Князь Хованский еще и окинул недовольным, сердитым взглядом.

— Я поеду, — спокойно повторила я и прижала к животу сцепленные руки, все еще борясь с тошнотой. — Вы не можете мне помешать, князь. Но вы можете взять меня в свой экипаж, чтобы я не искала извозчика.

— Разве ж это трудность для вас, Варвара Алексеевна? — он иронично усмехнулся. — Насколько я могу судить, с извозчиками вы на короткой ноге...

Он пожал плечами, словно говоря: Бог с вами, делайте, как угодно, и вышел в соседнюю комнату. Наверное, чтобы привести в порядок одежду. Не на виду же у дамы это делать.

Проводив его взглядом, я некоторое время стояла в задумчивости и теребила в руках тонкие перчатки, в которых приехала, пока в одно мгновение едва не подпрыгнула от резкой мысли.

Откуда князю известно про извозчиков?!

Выходило... он следил за мной?

Он ведь так и не ответил мне, когда я спрашивала, как я очутилась в его доме сразу после наезда! Что делал он поблизости от посольства?

Быть может, я ошиблась тогда в формулировке. И дело было вовсе не в посольстве. А во мне. Князь оказался там, потому что следовал за мной.

Но зачем?..

В нетерпении я принялась измерять шагами комнату. Время стремительно убегало сквозь пальцы, и вопросов, на которые я не получила ответов, становилось все больше. А еще это упрямство князя! Его нежелание отменять дуэль! Я скрутила перчатки едва ли не в узел, словно они были виновником всех бед, когда услышала голос Михаила.

— Княжна, Георгий прав. Вам лучше уехать и не видеть того, что случится на дуэли.

— Он стреляется из-за меня. Как я могу уехать?..

Я не помнила, как поступали в таких случаях настоящие барышни из девятнадцатого века. Рвались ли они смотреть дуэль? Закрывали на все глаза?

Мне было все равно. Честь не позволяла князю Хованскому отменить дуэль. У меня она тоже была. И не позволяла уже мне уехать в особняк Разумовских и притвориться, что ничего не происходило.

Граф Каховский хотел что-то возразить, но вошедший в комнату князь ему помешал. Георгий был по-прежнему не брит, но рубашку вновь застегнул под горло и затянул потуже галстук.

— Не будем медлить, — сказал он.

На меня он смотрел недовольно, но его пламенные взгляды меня ни сколь не пугали.

Михаил кивнул и взял с крышки комода внушительных размеров деревянный сундук, предназначавшийся для хранения пистолетов.

Мы покинули квартиру и перед изогнутой лестницей жених подал мне локоть, на который я послушно опиралась все время, пока мы спускались. Появление незамужней барышни в компании двух мужчин в пять утра являлось, несомненно, чем-то скандальным и компрометирующим. На улице уже были люди: рабочие и слуги спешили по делам, и наше появление не осталось незамеченным.