Книга Легенда о Жабе и Розе, страница 33 – Салма Кальк

— И магические коммуникации, да?

— Ой, это-то вообще давно. Я ещё на первом курсе был. Дом старый, и как-то раз лопнула труба. Ну мы подвисли, что делать – просто позвать слесаря, или сразу сделать нормально. Я был за нормально, заработал денег и сделали.

— На первом курсе?

— Ну да. Прикинь, я моделью работал. Меня фотали во всякой там одежде и за это платили. А потом я запутался в делах и три раза, что ли, не пришёл на съёмку, и меня выперли. Но тогда уже поиски инфы приносили намного больше денег, поэтому я пережил.

— А что по этому поводу говорил твой отец? Неужели разрешал это всё?

Жиль скривился.

— Знаешь, а я его не спрашивал, и думаю, он до сих пор не в курсе. В курсе Анриетта – она видела, чем я занят. В курсе Рыжий – потому что пришлось столкнуться, и немного Катрин. И всё. Отец бы не одобрил.

— А мама?

Жиль вздохнул.

— Мама не вернулась из похода в горы, когда мне было девять.

Розалин посмотрела на него странно – тоже, что ли, не ожидала?

— А… как так вышло?

— Да чёрт его знает. Но мой отец, знаешь ли, по природе своей негибок и неуступчив, и Франсуа у нас совершенно такой же. Это в последние несколько лет великий Луи де Роган чуток размягчился – потому что внуки, там сложно устоять в самом деле, и потому что госпожа Марина. А обычно с ним непросто. И маме, наверное, тоже было непросто. Она вообще балерина, была примой Королевской оперы. И конечно, перестала выступать, когда вышла замуж. Наверное, это было зря, потому что пока она выходила на сцену, то не стремилась в горы. Впрочем, я бывал и там, и там, и понимаю, почему она всё это делала. Говорят, из нас четверых у меня в наибольшей степени её внешность и её характер.

— В смысле, ты бывал и на сцене, и в горах?

— Ну да. На сцене с Анриеттой, я её группе делал магические спецэффекты. Они много выступали и даже крутые конкурсы выигрывали. А потом и в горах. Там… мощно, да. Но не горами едиными, в жизни и без гор много мощного и интересного.

Её глаза стали совсем круглыми, это показалось ему так смешно, что он сгрёб её в охапку и поцеловал. А потом подхватил и утащил в спальню – и хорошо, что утром некогда было заправлять кровать. Можно упасть вместе с ней на одеяло. Стянуть с неё узкие джинсы. И посмотреть, что сегодня надето под её клетчатой рубашкой. И тоже снять к чертям собачьим – потому что сейчас вся эта красота неземная совершенно ни к чему.

Розалин открыла глаза от того, что на кровать заскочил кот и по-хозяйски прошёлся по их ногам, и что-то сказал на своём кошачьем языке. А потом и вовсе пришёл обнюхивать хозяина в нос. Кот был голубоглаз, изящен, с шоколадной мордочкой и лапами, и чем-то неуловимо напоминал хозяина.

— Чудовище хвостатое, я ж тебе сказал – я не один, что непонятно-то, - вздохнул принц.

Кот фыркнул и улёгся между ними – мол, ничего не знаю, моя кровать. По крайней мере, выглядело это так.

— Скажи, он всегда пытается выселить из кровати твоих девушек? – нервно рассмеялась Розалин.

— Сюда не приходят мои девушки, - ответил принц. – Здесь бываю только я, Анриетта и иногда ещё кто-нибудь из семьи, гости – это что-то невероятно редкое, потрясение основ.

— А я как сюда попала?

— Ну как, надо же пробовать приводить кого-нибудь к себе, вдруг тебе понравится? И захочется остаться навсегда? Так-то здесь несколько комнат, поместимся. Мы, то есть ты с сыном и я с котом.