Книга Попаданка для Хранителя, страница 34 – Дина Чудинская

Потом поднял руку и провел над сферой.

Ледяная Печать вспыхнула.

Свет ударил в руны, круг на камне загорелся ярче, и воздух в зале стал плотным, как вода. Я почувствовала, как что-то огромное просыпается по ту сторону льда.

И где то далеко, внизу, в городе, люди одновременно замолчали, будто услышали тот же звук.

Арден сказал одно слово:

— Начинаем.

Руны вспыхнули второй раз. В ледяной сфере пошли тонкие трещины света, как по стеклу.

А потом в башне прозвучал первый, тихий удар обратного отсчета.

До зимы оставалось двенадцать минут.

Первый удар я почувствовала всем телом.

В Башне Печати воздух стал плотным, как вода в колодце. Руны вокруг ледяной сферы светились так ярко, что хотелось зажмуриться, но я не могла. Моя ладонь лежала на камне у линии круга, и холод под кожей отвечал холоду в сфере, как старому знакомому, которого давно не видел, но встретив случайно, сразу узнал.

— Держи линию, — сказал Арден.

Голос у него был ровный. Слишком ровный.

Потом Печать вспыхнула еще раз, и где-то внизу, в городе, возник отсвет, будто кто-то одновременно зажег все фонари.

Второй удар пришел уже звуком — тихим, низким, как если бы огромные часы начали отсчет. Я не знала, есть ли в Листвине такие часы, но город все равно услышал.

Снег начался сразу.

Не осторожный, не робкий. Настоящий — крупными хлопьями, белым шумом, который мгновенно меняет реальность. Он полетел в узкие улицы, в окна, на крыши, на лавочки у дверей, на деревья и ленты, которыми обмотали фонари. Ленты дрогнули, засветились мягче. Весь Листвин стал похож на городок в стеклянном шаре, который встряхнули и в нем наконец закрутилась метель.

Я увидела это через окно Башни: люди на Площади Семилистника подняли головы, кто-то протянул руки вверх, кто-то рассмеялся, кто-то заплакал прямо стоя и глядя на небо, как будто давно ждал разрешения.

Третий удар — и снег стал гуще. На крышах появилась белая кайма. На Набережной Тихой Воды дымился котел с горячим, и в воздухе смешались пар и белые хлопья. Красиво, до боли.

Я на секунду позволила себе радость. Совсем маленькую. Как вдох.

Снизу, как по команде, раздался вопль Рэя. Я не слышала слов, но смысл был понятен: «оно получилось». Мир, который сто лет делал вид, что зима ему не нужна, внезапно вспомнил, что может быть другим.

И в этот момент четвертый удар пошел не туда.

Снег в окне вдруг дернулся вбок, словно его дернули за нитку. Ветер, которого не было, появился сразу — резкий, холодный, с характером. Он ударил в стену Башни, прошелся по рунам, и свет под ногами дрогнул.

Арден напрягся. Я не увидела это глазами, а почувствовала пальцами: его сила пошла в Печать тяжелее, глубже.

— Не пугайся, — сказал он, — Это просто поток усилился.

Но у слова «просто» был неприятный вкус.

Пятый удар пришел как трещина.

В ледяной сфере внутри вспыхнула тонкая линия света, и мне показалось, что лед сейчас не выдержит. Руны зазвенели, будто кто-то провел по ним металлическим когтем.

Я дернулась — и поняла, что дергаться нельзя. Это не дверь. Это то самое, что держит мир.

Снизу поднялся шум. Город услышал, что красота умеет быть опасной.

Я попыталась представить, что держу линию как тонкую веревку. Не тяну, не рву, просто держу. Нет, не веревку — проволоку, так надежнее. Снег в окне снова полетел вниз, но уже не мягко, а резкими косыми полосами. Хлопья стали колючими, как если бы зима решила напомнить о себе по-взрослому.