Книга Ловушка для защитника миров, страница 13 – Антонина Штир

— Топор потерялся, — продолжила врать я. — Ещё до стены.

— Допустим, — сделал вид, что поверил, Рейнольд. — И тебя не насторожила стена посреди леса? Зачем ты вообще до неё дотронулась?

— Дотронулась и дотронулась, — пожала плечами я. — Из любопытства.

— Любопытный ахтари задержался в портале, — пробормотал Рейнольд.

— Что?

— Так говорят в Междумирье про слишком любопытных.

— Ясно. У нас есть поговорка: любопытной Варваре на базаре нос оторвали. А кто такие ах-та-ри? — я произнесла незнакомое слово по слогам.

— Ахтари — это мы. То есть теперь только я, — поправился Рейнольд, и его голубые глаза на миг затуманились.

— А куда делись остальные? — тихо спросила я, уже догадываясь, чтО услышу в ответ.

— Исчезли, умерли, я не знаю. Только однажды я остался совсем один, вот и всё. И не надо так на меня смотреть, я уже привык.

Он что, увидел в моём взгляде жалость?

Рейнольд подошёл к камину, поворошил угли кочергой.

— Ну вот, Мия, что получается. Обратный проход через Барьер невозможен. А зал с порталами заблокирован, так что вернуться домой ты не сможешь. В ближайшее время или вообще, не знаю. И, видимо, нам придётся жить тут вдвоём. Ты можешь занять любую комнату на верхнем этаже. Так что располагайся и будь как дома, или как там у вас говорят. Кстати, не забудь забрать из моей комнаты свою одежду.

Закончив этот длинный монолог, Рейнольд покинул спальню, эффектно взмахнув на прощание плащом. Вот так просто ушёл, не посочуствовав, не приободрив меня хоть немного. Я даже растерялась — он сказал, что я здесь навсегда. Я никогда больше не увижу папу, друзей и даже родную планету.

Хотелось плакать, но я запретила себе раскисать. Выберу себе комнату, отдохну, а там будет видно.

Новогодняя ночь, должно быть, подходила к концу, но я понятия не имела, сколько сейчас времени. Странно, но, повинуясь зову голоса, я не взяла мобильник, а в доме часов я не увидела. И, наверное, сейчас это совсем не важно.

Взяв в охапку шубу, толстовку и джинсы, я вышла в коридор. Он встретил меня мёртвой тишиной, словно дом, приютив меня, решил погрузиться в кому. Я остановилась в нерешительности, боясь потревожить его покой, и вдруг дверь с левой стороны коридора, в самом конце, медленно растворилась со скрипом, словно приглашая войти внутрь.

Я любезно приняла приглашение, тем более что сил искать другое помещение не было.

Это оказалась просторная комната с окном в пол и маленьким французским балконом снаружи. У окна притулились стул с резной спинкой и круглый столик с подсвечником в виде совы, сидящей на ветке. Две свечи пристроились на подставках слева и справа от совы, освещая часть комнаты возле стола и бросая таинственные тени по углам.

Стена слева от входной двери была занята камином и креслом, стена справа — бельевым шкафом, правда, пустым, с металлическими крючками вместо вешалок. Центр помещения занимала кровать под балдахином, с шёлковыми простынями и кучей подушек в кружевных наволочках. Я мельком отметила обои в мелкий голубой цветок и ковёр на полу с искусно вытканными оранжевыми розами.

Повесила шубу в шкаф, а джинсы и толстовку аккуратно сложила на стул. Ничего, жить можно, вот только натопить надо, а то холодно.

Дрова были сложены горкой возле камина, а на каминной полке обнаружились спички. Я разожгла огонь, посидела пару минут в кресле, слушая треск пламени, и легла в постель в том же платье, в котором ходила (да и не во что было переодеться ко сну).