Книга Запретное притяжение Альфы, страница 161 – Сандра Лав

Образ её лица — бледного, с теми самыми глазами, в которых я искал спасение — всплыл перед мысленным взором. Поднять на неё руку? Оборвать ту тонкую нить, что еще связывала меня с жизнью?

Я медленно, почти через силу, покачал правой головой.

— Нет, сказал я, и это слово далось мне тяжелее.

Майк молча кивнул, глядя куда-то вдаль, в сторону темнеющего леса. Он не осуждал, не спорил. Он понимал.

— После всего, ей не место рядом со мной, добавил я, закрывая глаза.

— Между нами теперь не просто ложь. Между нами реки крови моих братьев и её проклятое происхождение. Она не может быть частью моей жизни. Она будет в изгнании. Я отправлю ее туда, куда ей и не снилось.

Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно перегорело. Остался только пепел и холодный расчет воина, который потерял всё, кроме своего долга.

— Остальным ни слова, я произнес.

— Особенно Логану и Хьюго. Слышишь? Никто не должен знать.

Я зажмурился, и веки обожгло изнутри. Эта тайна теперь казалась мне раскаленным свинцом.

Альфа. Глава стаи. Тот, кто должен быть оплотом силы и чистоты крови и я, который не просто подпустил врага на расстояние удара, а впустил его под самую кожу.

Влюбился в ведьму.

В голове это звучало как смертный приговор, как немыслимое кощунство. В наших легендах оборотень и ведьма — это вечная война, это лед и пламя, которые никогда не соприкасаются, не уничтожив друг друга. А я нарушил все законы природы. Я искал тепло там, где таилась погибель.

Перед глазами стояла сцена нашего прощания. Я вспомнил взгляды своих воинов — суровые, непонимающие, тяжелые. Они видели всё. Они видели, как их вожак, их Альфа, смотрел на эту женщину.

Это было непростительно. Каждая секунда моей нежности к ней теперь казалась мне предательством по отношению к каждому брату, погибшему от рук её сородичей. От ее проклятой силы.

Как бы мне ни было трудно, как бы ни выло нутро, я должен был вырвать её из своей жизни. С корнем. С мясом. С душой. Ей не место рядом со мной. Теперь, когда я знал, чья кровь течет в её жилах, её присутствие стало бы ядом для всей стаи.

Но сердце, проклятый кусок кровоточащей плоти внутри груди совершенно не желал подчиняться разуму. Оно ныло, оно звало её, оно отказывалось верить в очевидное. Оно требовало вернуть те мгновения, когда мир казался простым и правильным, когда она была просто Мишель.

«Что же ты сделала со мной? — думал я, и горечь на языке стала почти физической.

— Зачем ты так искусно плела эту паутину? Каждое твоё прикосновение, каждый робкий взгляд, всё это было лишь частью игры?»

Я снова горько усмехнулся, чувствуя, как ярость начинает медленно вытеснять боль. Теперь всё сходилось. Каждое нападение её отца, каждая засада Бирона, из которой мы едва выбирались живыми — он всегда знал, куда бить. Потому что она была рядом.

Она не просто играла моими чувствами. Она использовала меня, нас. И теперь я стоял на руинах собственного доверия, осознавая, что самым слабым местом в обороне оказалось моей собственное сердце.

Я любил её. И попался.

Мишель

Всю ночь сон обходил меня стороной, но это не была изматывающая бессонница, а наоборот. Я думала о нем, волновалась. Из-за этого рано встала, не находя себе места.

На губах всё еще тлел призрачный жар его последнего поцелуя — томительный, властный, оставляющий после себя сладкое покалывание.