Книга Вернуть истинную, страница 104 – Сандра Лав

Её попытки скрыть свои чувства были так очевидны, что только усиливали мою собственную страсть.

— Ты невыносимый, грубый, холодный, черствый, начинает она, но я усмехаюсь. Её слова, полные обиды, почему-то только забавляют меня.

Я наклоняюсь к ней ещё сильнее. Нас разделяет только наш сын, ещё спящий в объятиях матери. Я ставлю руку над её головой, упираясь в дерево, словно заключая её в своё объятие.

— Врешь, шепчу я, — думаешь, я в это поверю? — она сглатывает, согласно кивая головой, её взгляд прикован к моему.

— В ту ночь ты другое говорила, шепчу я, едва дыша. Я вижу, как её глаза расширяются от услышанного, как она вздрагивает от моих слов.

— Что?— выдыхает она, её голос едва слышен. В её глазах мелькает испуг, смешанный со смятением.

— Напомнить? Она пристально смотрит на меня, и в её глазах я вижу целую бурю отражений: испуг, обиду, и что-то ещё, что я не могу расшифровать.

Краска тут же залила её щёки, и я сглотнул, сжимая челюсть. Я засмотрелся на неё, не в силах заставить себя отстраниться. В этот момент она была прекрасна в своей уязвимости.

Внезапно — резкий удар по лицу. Я не уклонился. Конечно, я заслужил это.

— Ты обещал забыть, прошептала она, и я усмехнулся, закрыв глаза на миг.

— Никогда не забывал, ответил я, открывая глаза и глядя ей прямо в лицо.

— Помню всё, до последнего, мой голос понизился. Мышонок задрожала сильнее, пряча свои глаза от меня.

— Ненавижу, услышал я от неё, и это слово прозвучало как удар. Я сглотнул, оскалившись, пытаясь скрыть боль, которую оно вызвало.

— А ты неужели забыла меня за это время? — спросил я, моё сердце сжалось от предчувствия. Мэди поджала губы, опуская глаза. Я же ждал ответа, ведь мне нужно было знать. Мне отчаянно нужно было знать

— Зачем тебе это знать? Тебе всё равно на меня, всё равно на то, что со мной будет. Ты сам это говорил,прошептала она, и в её голосе я уловил такую горечь, что моя собственная боль показалась ничтожной.

Я завис, видя, как слёзы подступают к её глазам. Обижена, расстроена, и всему виной — я. Это осознание ударило сильнее, чем её слова.

— Говорил, согласился я, и это слово прозвучало как признание поражения. Я не знал, как извиниться перед ней.

Как это сделать, если я никогда ни у кого прощения не просил? А тут, тут я не мог выдержать. Ведь сказал то, что не должен был. То, что ранило её до глубины души.

— А что, если, мой голос прервался, я сжал челюсть, пытаясь совладать с собой, она резко вскинула голову, удивлённо взирая на меня.

— Что, если сейчас скажу, что мне не всё равно? — в её глазах плескалось недоверие, смешанное с робкой надеждой.

Я смотрю на неё, пытаясь уловить малейшее движение души, мельчайшее отражение её мыслей и чувств в глубине глаз.

Её ресницы трепещут, скрывая от меня истинные эмоции, но я чувствую их — бурю, клокочущую под внешней оболочкой.

Она закрыла глаза, пытаясь отвернуться от меня, сбежать от этого невыносимого напряжения, от моих слов, от моего взгляда.

Но я не дал ей этого сделать. Мои пальцы осторожно, но настойчиво коснулись её щеки, разворачивая её лицо обратно ко мне.

Я не могу позволить ей уйти. Мне нужно знать. Мне нужно понять, что происходит в её душе, что она чувствует.

Её дыхание учащается, её губы слегка приоткрыты, словно она готова выдохнуть накопившуюся боль или, быть может, признаться в том, чего так боялась.