Книга Вернуть истинную, страница 116 – Сандра Лав

Как же я волнуюсь за них. Люблю, люблю, люблю, эти слова бились в голове в такт бешено стучащему сердцу.

И тут же я вспомнила о его словах, о том, что он хотел мне сказать о своих чувствах. Эта мысль, столь некстати появившаяся сейчас, пугала меня.

Пугала тем, что она означала. Моё сердце разрывалось между ужасом за сына, тревогой за Хьюго и странным, непонятным страхом перед его признанием.

Я закрыла лицо руками, прижимая ладони к вискам, будто могла ими остановить бешеное стучание сердца.

Молча молилась, чтобы с ними – с моим сыном, с Хьюго – всё было хорошо, чтобы они вернулись целыми и невредимыми.

Каждая клеточка моего тела кричала от беспомощности.

Спустя, казалось, вечность, мне удалось немного успокоиться. Дрожь утихла, слёзы перестали литься, но тревога никуда не уходила.

Она не просто висела в воздухе, она въелась в меня, стала частью меня, пульсировала под кожей. Каждый шорох за дверью заставлял вздрагивать.

Захарий оставил нас для того, чтобы сходить за специальными травами.

Серена, измотанная и напряжённая, задремала на стуле.

Я сглотнула пересохшим горлом, оглядывая покои Хьюго. Мой взгляд скользнул по его кровати, и я заметила небрежно брошенную рубаху.

Поддавшись необъяснимому импульсу, пока никто не видит, я подошла, подняла её и прижала к груди, глубоко вдыхая.

Его запах родной, самый любимый, смешанный с запахом леса, силы и опасности. Он обволакивал меня, дарил мимолётное утешение.

Только бы с ним было всё хорошо, только бы он был цел. Моё сердце разрывалось от боли за сына и за своего любимого.Сложив рубаху, я убрала её в шкаф.

Хотела уже закрыть дверцу, как замерла, заметив на полке что-то, скрытое под другими вещами.

Мои детские портретики. Аккуратно взяла один, где я была совсем малышкой, с широко распахнутыми глазами.

Горькая улыбка появилась на лице, когда я стала рассматривать все детали старой картины. Где он это нашёл? И неужели хранил у себя?

Это неоспоримое доказательство его заботы и, возможно, чувств, словно тёплая волна, сразу же окутало меня, прогнав на миг холод страха.

В глубине души я знала, что он хочет мне сказать, чувствовала это каждой фиброй своей души.

Ведь он так сильно прижимал меня к себе, целовал.

Я вздохнула, обнимая себя за плечи, пытаясь удержать это хрупкое тепло.

Внезапный, резкий стук в дверь заставил меня насторожиться, моё сердце снова подпрыгнуло к горлу.

Но тут же вспомнила, что это, скорее всего, Захарий. С облегчением я поспешила отворить.

Стоило это сделать, как я остолбенела от ужаса и пронзительного, всепоглощающего страха.

Передо мной стоял Джерр. Его глаза горели зловещим огоньком, а на губах играла гадкая, мерзкая ухмылка, когда он смотрел прямо на меня.

Я попыталась захлопнуть дверь, изо всех сил наваливаясь на неё, но он оказался быстрее. Его нога уже стояла в проёме.

С нечеловеческой силой он отдернул дверь, буквально оттолкнув меня. Я не удержалась на ногах и, потеряв равновесие, упала на пол, ударившись коленом.

Джерр, с самодовольным видом, шагнул внутрь, медленно закрывая дверь за собой, отрезая нас от внешнего мира.

— Вот ты и попалась, Мэдисон, гадко проговорил он, его голос был полон отвратительного торжества.

— Мэди, прошептала Серена, проснувшись, вскочив со своего места.