Книга Вернуть истинную, страница 121 – Сандра Лав

— Мой сын, прошептала я, и её глаза опасно загорелись.

Она встала передо мной, подняла моё лицо за подбородок, сжимая его так сильно.

— Отпустите его! — прохрипела я, пытаясь сдержать крик.

Она оскалилась, усмехаясь.

— Наивная, всё ещё наивная. В кого ты такая уродилась? В свою дуру мамашу? Мой брат всегда слушал её, потакал ей. Ну, теперь всё встало на свои места. Сила будет моей. Я заберу её уже окончательно, а потом доберусь и до остальных.

— Хочешь освободить своего сына? — спросила она, и я сглотнула, слабо кивая.

— Ты же у нас умная девочка, да? — она стала теребить мои волосы, дёргая их.

— Хочешь, чтобы твой ребёнок был цел и невредим, будешь играть на моей стороне. И только на моей.

Я сглотнула, осознавая, что моё сердце бешено колотится в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. Она сказала это, и всё рухнуло.

Я попала в ловушку, из которой, казалось, не будет выхода. Страх смешался с отчаянием, и я почувствовала, как силы покидают меня.

— Уходим живо, крикнула она своим людям, указательным пальцем потрясла около моего лица.

— Ослушаешься,твой сын умрёт, а что ещё хуже умрёт и твой волк, с этими словами она отвернулась от меня.

Когда двое её людей схватили меня за руки, сил сопротивляться не было.

Когда меня подвели к Тее, только тогда смоола вырваться.

Это был инстинкт матери, первобытный зов защитить своё дитя.

Я вырвалась, неожиданно для всех, и крепко прижала к себе Ника. Он открыл глаза, и мой мир, казалось, замер.

Я останусь здесь. А Ник, мой малыш, Хьюго. Я зажмурилась, прижимая его к себе, целуя его крошечный лобик. Слезы жгли щеки, но я уже не обращала на них внимания.

Внутри всё кричало от боли и отчаяния, но я знала, что ради Ника готова на всё. Только бы он был в безопасности. Только бы с ним всё было хорошо.

Я сжала его в объятиях так крепко, как только могла, не позволяя никому забрать его. Не могу. Не могу так поступить.

Не могу отдать своего сына. Сердце ноет, разрываясь от боли, а страх за Хьюго, за то, что с ним может случиться, становится только сильнее.

Он поймёт. Я знаю, он поймёт меня. Ведь сам бы так поступил ради нашего ребёнка. Но как же всё сложно.

Каждый шаг казался невыносимо тяжёлым. Я медленно, почти не чувствуя ног, пошла к повозке.

Едва сев, я почувствовала, как меня окружили. Ведьмы. Их взгляды, полные осуждения и презрения, прожигали меня насквозь, но я старалась не обращать на них внимания. Всё, что имело значение, было здесь, в моих руках. Мой сын.

— Позорище, услышала я чей-то тихий, ядовитый голос, но он тонул в шуме моей собственной боли. Было так всё равно.

Я родила от любимого мужчины. Разве это позор? Разве важно, кто он, если я его люблю, не смотря ни на что? Разве важно, что он был моим врагом, а стал самым близким человеком?

Как же мне жаль, что мы не успели поговорить. Мысли метались, обжигая.

Я снова зажмурилась, сглотнула, пытаясь проглотить эту горечь, эту несправедливость.

Молилась, закрыв глаза, молилась так, как никогда прежде. Молилась, чтобы с Хьюго всё было хорошо, чтобы боги охраняли его.

Пока резкий, гортанный, истошный вой волка не заставил открыть глаза.

Я замерла вновь, видя его. Не могла спутать ни с кем его волка. Он бежал за нами, так быстро, так мощно, тенью скользя по земле.