Книга Вернуть истинную, страница 162 – Сандра Лав

— Мне нравится, ответил я, чувствуя, как в груди разливается невероятное тепло.

— Следующего ребёнка называю я. Я произнёс это с уверенностью, но в моих словах было и предвкушение, и обещание будущего, которое мы будем строить вместе.

Она смутилась, на её щеках выступил лёгкий румянец, и она слабо, почти незаметно кивнула головой.

Хьюго

Никто из нас не решался первым разорвать эту хрупкую тишину, наполненную невысказанными словами и глубокими чувствами.

Я медленно подался вперёд, мои пальцы нежно скользнули по её щеке, ощущая бархатистую кожу. Мышонок зажмурилась, наслаждаясь этим прикосновением. Я осторожно очертил контуры её лица, её губ, прежде чем мягко, но настойчиво прикоснуться к ним своими.

Поцелуй был долгим, нежным, наполненным той тоской и желанием, которые мы так долго сдерживали. Он был желанным. Я обхватил её, мягко повалив на шкуру, откидывая одеяло, которое казалось теперь лишним.

Мышонок не сопротивлялась, наоборот, всем своим существом отдавалась мне, отвечая на мои ласки с той же безграничной любовью.

"Я нужен ей," эта мысль пульсировала в моей голове, наполняя меня силой и уверенностью.

— Я скучала по тебе, прошептал её осипший голос, разрезая тишину. Я зарычал, отвечая на её слова, целуя её неистово, утопая в её аромате, в её тепле.

— Я скучал сильнее, прошептал я в ответ, мой голос хрипел от нахлынувших эмоций.

— Наша ночь я помню всё до мелочей, каждую твою дрожь, каждый вздох, шепчу я, проводя носом по её шее.

— Никогда не забывал, хрипло произношу я, всматриваясь в её лицо, в эти распахнутые, полные прежних чувств глаза.

— Хоть ты и просила забыть, я не мог. Мечтал, чтобы ты снова оказалась в моих руках.

Мэди заливается краской, смущённо опускает взгляд, прижимается щекой к моей груди, пытаясь спрятаться от моих глаз. Но я вижу, как дрожат её ресницы, как учащённо бьётся её сердце.

— Я тоже ничего не забыла, признаётся она, её голос едва слышен.

Глоток воздуха, и я вновь атакуют её, неистово, словно пытаясь наверстать упущенное время. Поцелуи срывают с губ, пылают на коже, несут в себе всю боль разлуки, всю ярость тоски, всю нежность, что копилась во мне. Я хочу показать ей, как же она мне дорога, как я её люблю.

— Моя, надрывно шепчу я, не в силах остановиться. Мои пальцы скользят по её спине, притягивая ближе, стирая последние миллиметры пространства между нами.

— Нам нужно остановиться, мой голос дрожит, смотрю на её губы, которые распухли от моих поцелуев.

— Ты поэтому тогда не признался, шепотом спросила Мэди. Надрывно дышу ей в шею. Встать, нужно встать.

Мои руки, еще крепче обвивавшие её, теперь дрожали. Я вжимаю её в себя, чувствуя, как бьется её сердце, пытаясь удержаться на плаву в водовороте собственных воспоминаний и страхов. Мой голос сорвался, стал хриплым, едва слышным шепотом.

— Да, именно поэтому я оттолкнул тебя, мышонок, выдохнул я ей в шею, чувствуя, как мои легкие надрываются, пытаясь вдохнуть воздух.

— Поэтому отступил. Боялся, я дико боялся, признание далось с трудом.

— Ведь видел, что было с матерью, она жила только ради нас. Но я знал, что ей хотелось вновь увидеть своего мужа. Она потеряла его, и я не хотел ощущать то же самое. Зная, какие сейчас времена.

— Думал, что так правильно, что так защищу тебя, я сжал её сильнее, почти до боли, пытаясь в этом объятии передать весь масштаб моего тогдашнего заблуждения.