Книга Вернуть истинную, страница 27 – Сандра Лав

— Пошли в дом, Хьюго, все замёрзли, — голос Захария звучал примирительно, но я лишь скрипел зубами, слепо следуя за ним.

Каждая мышца моего тела кричала о желании обернуться, посмотреть в глаза этой обманщице.

В глаза той, кто так безжалостно поступила со мной, хотела лишить меня отцовства, скрыв самое дорогое. Она не имела права скрывать его от меня. Не имела!

Дом был маленьким, скромным. За этот год я даже не поинтересовался, как она живёт. Эта мысль, горькая и резкая, кольнула меня.

Я пристально смотрю на мышку, которая еле дошла до стула, каждый шаг давался ей с трудом, она хромала, и в этом движении было столько боли, столько изнеможения, что что-то внутри меня сжалось.

Только сейчас я смог рассмотреть её по-настоящему. Она выбежала в одной лишь сорочке, накинутый сверху тонкий халат едва прикрывал её, и босая.

Её ноги были все в грязи, смешанной с запекшейся кровью. Я сглотнул, чувствуя, как этот вид раздирает меня изнутри, вызывая жгучую смесь ярости и беспокойства.

Беспокоиства за неё.

Её лицо осунулось, впалые щёки, острые скулы.

Она похудела с нашей последней встречи.

Волосы выросли, разметались по плечам, спутались.

Я снова сглотнул, пытаясь унять ком в горле. Но даже такой, измученной, она осталась такой же чертовски красивой.

Эта мысль пронзила меня, вызывая ещё большее замешательство.

Напряжённая атмосфера была в доме, густая.

Каждый вздох, каждый шорох казался оглушительным.

Я вновь взглянул на сына, который мирно кряхтел у меня на руках, привлекая внимание.

Мэди сразу же подскочила, инстинктивно, но остановилась, как вкопанная, увидев мой взгляд. Мой взгляд, который, как я знал, сейчас не обещал ничего хорошего.

— Стоять, — грозно прорычал я, и мой голос, казалось, сотряс эти хлипкие стены.

— Ты слышала, что я сказал в лесу? Я видел, какона сглотнула.

Видел, как дрожит её хрупкое тело, как она пошатнулась от моих слов, словно от удара.

Чувство власти в этот момент было горьким, оно не приносило удовлетворения, лишь новую волну ярости на себя за то, что довел её до такого состояния, и на неё – за то, что заставила меня так себя чувствовать.

Логан встал рядом со мной, его присутствие было твёрдым, давая мне силы удерживать эту маску безжалостности, не поддаваться внутренней буре.

— Как зовут? — хрипло спросил я, мой голос был натужным, указывая на сына, моё сердце стучало, как молот.

Она сжала кулачки, её глаза, полные волнения и страха, пристально смотрели на меня, словно пытаясь прочитать моё намерение.

— Ник, Николас, — прошептала она, и звук его имени прозвучал как эхо в моей душе. Я усмехнулся. Саркастически, но глубоко внутри я признал: красивое имя. Ему подходит.

— Хватило ума выбежать лишь в одной сорочке, и укутать его лишь в тонкое одеяло— я не мог остановиться, слова вылетали, как раскалённые угли.

Она стала осматривать себя, словно только сейчас осознав свой вид. Я же хотел её задеть, ранить так же глубоко, как она ранила меня. Ведь мне было так невыносимо больно, что я готов был сжечь весь мир, чтобы заглушить эту боль.

— Что успела накинуть, то и одела, прошептала она. Закрыл глаза на мгновение. Её голос, скучал по нему, но продолжаю игнорировать, что она волнует меня. Больше нет. После этого нет.

— Рассказывай, — грубо отодвинув стул так, что тот с грохотом скрежетнул по полу, я тяжелоопустился на него.