Книга Вернуть истинную, страница 6 – Сандра Лав

Но даже здесь мне нет места. Всё чаще я провожу время на улице, под открытым небом, пытаясь убежать от этого гнетущего ощущения.

Стены давят, они дышат её прошлым, ведь здесь, в старом замке, выросла она.

Нашёл в кабинете её отца старые портреты.

Один за другим я просматривал их, от самого детства.

Мэди. Её имя эхом отдавалось в моей голове, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Я сглотнул, пытаясь отогнать эти мысли, эту обжигающую тоску, но они въелись в меня.

Всё кончено, говорил я себе. Мы никто друг другу. Чужие.

Но принять это, чёрт возьми, принять это решение – тяжелее всего на свете.

Оно разрывает меня на части. Ведь я до сих пор помню отголоски той ночи, когда она была моей, полностью моей.

Помню тепло её кожи, шепот моего имени из ее уст, огонь в её глазах. Сглотнул снова, подавляя вспыхнувшее желание разбить всё вокруг.

Я должен смириться. Должен успокоиться, в конце концов, заглушить этот бесконечный вой внутри.

Но не выходит. Теперь я понимаю Логана, который не мог думать ни о чем, кроме своей Серены.

Теперь я его понимаю до последней клетки своего существа. Ведь сам оказался в такой же ловушке.

Её образ гоняю я изо всех сил днем, пытаясь стереть из памяти, затолкать поглубже.

Но ночью она приходит ко мне. Я вижу её так ясно, так ощутимо, что кажется, можно протянуть руку и коснуться.

И эта пытка невыносима, она хуже любого физического наказания.

Храню ли я ей верность? Да, храню. Не было никого после неё. Не мог.

Даже не пытался никого найти, никого подпустить. Ведь обещал ей, обещал себе.

Скинув с себя рубаху, швырнув его на землю я направился в замок.

Каждый шаг отдавался глухим стуком, разносясь по опустевшему двору. Злость.

Она не отпускала. Тяжёлая, вязкая, она кипела во мне, словно раскалённая.

Но эта злость была не на мир вокруг. Она была на себя.

На свою слабость. На то, что даже сейчас, после всего, её образ не давал мне покоя, просачиваясь в каждую мысль, в каждый нервный импульс.

"Прекрати! — рычал внутренний голос, заглушая здравый смысл.

— Не думай о ней!"

Но стоило только попытаться, как её глаза, её улыбка вставали перед глазами, живые и нестерпимо реальные.

Я заставлял себя верить:

"Я поступил правильно. Ей не место рядом со мной".

Эти слова должны были принести облегчение, но лишь глубже впивались в сердце, как острые осколки.

Она слишком нежная для меня. Слишком хрупкая, слишком светлая.

Я пытаюсь убедить себя, что это было актом высшей заботы, а не трусости.

Но даже сам себе я верил с трудом.

Хьюго

Разъярённый, я зашагал в сторону замка, внутри всё клокотало. Каждый день, с утра до ночи, я обучаю молодых волков, гоняю их до седьмого пота, тренирую безжалостно, не жалея никого.

Это не в моих правилах — проявлять слабость или снисхождение. Меня никто не жалел. Стоит вспомнить Вальтера, который не жалел никого из нас.

Его жестокость, его беспрекословные требования выковали нас.

От этого мы и стали теми, кем являемся сейчас — самыми сильными и опасными волками в этих землях.

Эта мысль дарила горькое удовлетворение, но не заглушала боль.

Я сглотнул, чувствуя, как желчь подступает к горлу, и огрызнулся, услышав за спиной шаги, которые совершенно меня не волновали.

Обычно я чувствую чужое присутствие ещё до того, как его обладатель приблизится, но сейчас моё сознание было затуманено, погружено в водоворот собственных терзаний.