Книга Вернуть истинную, страница 91 – Сандра Лав

Больно. Страшно. Я спешила, спешила изо всех сил, чтобы он не пошёл за мной, чтобы не видеть его лица, его глаз, в которых, возможно, отражалось бы моё собственное унижение.

Как только я влетела в комнату, мои ноги сами понесли меня к кроватке, где мирно спал Ник.

Я бережно уложила его, а затем, прикрыв рот дрожащей рукой, уперлась в край стола, пытаясь унять рыдания. Слезы лились по щекам, горячие и безжалостные.

Почему он не подумал об этом? Почему намеренно захотел сделать мне так больно? Ведь я люблю его.

Люблю всей душой. А он, как он может так поступать? Эта мысль, казалось, разрывала меня на части, оставляя лишь зияющую рану в душе.

Хьюго

Я взъерошил свои волосы, чувствуя, как внутри всё кипит. Уже шагнул было за ней, но рука Логана преградила мне путь.

— Не нужно, прорычал он, его голос был напряжен, как натянутая струна.

— Так ты сделаешь только хуже. Я оскалил зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Я не мог совладать с собой, не мог. Её слова попали прямо в цель, обнажив мои слабости, мои страхи. Она обижена, расстроена. И в этом виноват только я, из-за своей неосторожности, из-за того, что ляпнул лишнего.

Черт возьми, она права! Но я так хотел, чтобы она была рядом со мной сегодня вечером, чтобы разделить этот момент.

— Сэм, обратился я к нему, чувствуя, как внутри всё сжимается от отчаяния. Он внимательно слушал меня.

— Вытащить столы, приготовить еду, созвать стаю! Сегодня все увидят моего сына! — приказал я, чувствуя, как внутри бурлит смесь гордости и тревоги.

— Будет сделано, Альфа, склонил голову в почтении Сэм, растворяясь в тени.

— Созывать всех, повторил я, сглотнув.

В этот момент Серена подошла ко мне, вставая напротив. Ее глаза были полны беспокойства.

— Не груби ей, Хьюго. Ей больно, ты сам понимаешь почему. Поэтому не делай больнее еще сильнее, сказала она, и я кивнул, видя, как сильно она волнуется за Мэди.

— Не будь чурбаном, брат, вмешался Логан, подходя к нам.

— Мы уже выяснили, что ты чувствуешь. Пора в этом признаться себе. Я оскалился, закрыв глаза на миг, чувствуя, как его слова обжигают меня.

— Присмотри за всем, брат, обратился я к нему. Сестренка поможет тебе в этом.

Я смотрел на них, чувствуя, как мои внутренние противоречия рвут меня на части. Я хотел показать сына миру, хотел гордо заявить о своем отцовстве.

Но в то же время, я знал, что причинил боль той, кто подарил мне это чудо. И эта боль, эта обида в ее глазах, была для меня невыносима. Я был готов исправиться, но страх отказа, страх перед ее болью, сковывал меня.

С этими словами я развернулся и направился в свои покои, чтобы хоть немного перевести дух. Но как это сделать, когда она, моя Мэди, находится всего за стеной?

Мое сердце разрывалось от боли и разочарования, мысли метались, как загнанный зверь. Я чувствовал себя потерянным, раздавленным, и винил в этом только себя.

Захарий попался мне на пути, когда я шел в свои покои. Он последовал за мной, хотя сейчас я меньше всего на свете хотел с кем-либо разговаривать.

— Слышал, что сына сегодня представляешь, произнес он, и я скривился от его голоса.

— Правильно слышал, ответил я, заходя к себе и облокачиваясь о стол.

— Правильно. Все должны знать будущего наследника. Я усмехнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ведь ликования никакого не было от этого события.