Книга Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной, страница 91 – Сандра Лав

Я ахнула от увиденного и прижала руку ко рту. Рана была огромной, кровила. Как он вообще ещё держался? Как оставался в сознании?

— Всё так плохо? — услышала я его тихий, хриплый голос. Я зажмурилась, лихорадочно ища в памяти, что можно сделать. Платка не было. Другого варианта не оставалось.

Я взяла свой рукав, стала рвать его. Ткань поддалась легко, а он всё это время пристально смотрел на меня. Заметив свою метку на моей руке, его глаза засияли.

Попыталась её скрыть, но тщетно.

Я побежала к ручью, опускаясь на колени, чтобы намочить обрывок ткани.

Непрошенные слёзы навернулись на глаза, но я быстро смахнула их, стараясь, чтобы он не заметил. Не время для слабости.

Вернувшись, я увидела, как он еле держится, как его тело дрожит от боли, но он по-прежнему старается не показывать этого.

Я зашла за его спину. Одна моя ладонь легла ему на плечо, и он вздрогнул. Другой рукой я осторожно начала смывать грязь с раны.

Его рык тут же огласил окрестности, и я вздрогнула. В тот же миг он резко взял мою свободную ладонь в свою, крепко сжимая её.

Казалось, он пытается удержаться за эту единственную точку опоры.

Я продолжала осторожно промывать рану, одновременно дуя на неё, пытаясь хоть как-то облегчить его боль. Но это, видимо, не помогало.

Он сжимал мою руку всё сильнее, и я прикусила губу от его хватки, но не отступилась.

— Долго ещё? — прорычал он, когда я случайно задела особенно чувствительный участок раны. Я задрожала, но продолжала.

Закончив промывание, я постаралась закрыть рану лоскутами от его разорванной рубашки.

Моя ладонь по-прежнему была крепко сжата его рукой. В его сжатых пальцах я чувствовала всю его боль, всё его отчаяние и странное доверие.

Это доверие, робкое и хрупкое, грело меня изнутри, придавая сил.

Я не знала, куда себя деть, поэтому просто села рядом с ним, прислонившись к прохладному пеньку. Было так неловко, так страшно.

Страшно от того, что будет дальше, как долго мы сможем продержаться здесь, вдали от всего.

— Моя регенерация не помогает, — хрипло произнёс он, и я почувствовала, как его голос дрожит.

— Думал, быстро оклемаюсь, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего, кроме боли.

— А сейчас болит так, что мочи нет. Я взглянула на него. Испарина покрывала его лоб, выдавая невыносимую боль, которую он так старался скрывать.

Поддавшись импульсу, я осторожно протянула руку и вытерла пот с его лба.

Наши лица оказались так близко, а моя ладонь всё ещё покоилась в его руке.

Я чувствовала, как он осторожно погладил мою ладонь, как его пальцы изучали мою кожу, так же, как я изучала его – измученное лицо, красные от боли глаза.

Он сглотнул, не отпуская мою руку. Вместо этого он убрал мешающие мне волосы за ухо, и я замерла, не в силах пошевелиться.

Затем он взял моё лицо в свои ладони. Крепко. Его взгляд, до этого полный боли и усталости, стал серьёзным, почти суровым. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Если я отключусь, оставь меня. А сама иди дальше. Поняла? Я отрицательно замотала головой, слёзы хлынули из глаз, не в силах остановиться. Как я могла его оставить? Я не смогу без него.

Не смогу выбраться сама.

Я схватилась за его руки, которые держали моё лицо, продолжая отрицательно качать головой.

— Да, ты уйдёшь, и оставишь меня! — прорычал он, его голос был полон отчаяния. Он грубо, но не сильно, пошатнул мою голову. Он видел моё сопротивление, видел, как мне страшно от одной мысли о том, чтобы остаться одной.