Книга Любовь вопреки запретам, страница 164 – Сандра Лав

— Папочка! — Виви с разбега прыгнула в мои раскрытые руки.

Я подхватил ее, чувствуя ее легкий, почти невесомый вес, и прижал к себе. Я поцеловал ее в пухлую, теплую щеку и перевел взгляд на Мишель.

Она стояла, придерживая Алекса за плечо, и улыбалась мне. В ее глазах отражалось всё: и пережитые трудности, и та всепоглощающая любовь, ради которой мы построили этот дом.

— Папа, папа, смотри! Мама научила меня колдовать! — затараторила дочка, хватая меня за воротник.

— Я уже умею воду в лед превращать, представляешь? По-настоящему!

— Моя умница, я снова поцеловал ее, чувствуя, как внутри разливается непередаваемое тепло.

— А почему вы с Алексом ушли без нас? Виви надула губки, в ее глазах заблестели капризные искорки. Я тоже хочу своего волка! Хочу бегать в лесу, как вы!

Мишель подошла ближе.

— Будет у тебя волчонок, дорогая, мягко сказала она, глядя на дочь. Только нужно еще немного подрасти, а потом ты даже нашего грозного папу сможешь обогнать. Мы посмеялись, я поцеловал дочь вновь, прижимая к своей груди.

— Правда, я так смогу, я хочу как Алекс, радостно щебетала она.

— Ну посмотрим сестренка, тебе еще и догнать меня придется, дразнил ее Алекс любя.

— Я догоню тебя вот увидишь, мама еще научит меня сражаться, я буду самой сильной и самой быстрой, ворчала моя маленькая девочка, требуя, чтобы ее спустили с рук.

— Ну попробуй догони так, Алекс пустился на бег, и Виви побежала за ним.

Мы с Мишель остались одни, провожая их взглядами, смотря как наши дети весело резвятся.

Я шагнул к Мишель и собственнически обхватил ее за талию, притягивая к себе. Она прижалась всем телом — хрупкая, но такая сильная, моя единственная слабость и моя величайшая мощь. Я уткнулся носом в ее висок, вдыхая аромат ее волос. За эти годы моя любовь к ней не просто не угасла — она превратилась в неистовое пламя, которое грело меня изнутри. Я не знал, что можно любить до такого безумия, до дрожи в кончиках пальцев, до желания заслонить ее собой от всего мира.

— Грозного папу, передразнил ее, и звонкий смех Мишель разорвал тишину. Она прищурилась, лукаво прикусив губу.

— Грозный, согласно сказала она, прижавшись к моей груди. Грозный мужчина, что покорил мое сердце, и продолжаешь это делать, призналась она мне. Я сглотнул, прикрывая глаза, наши лбы соприкоснулись.

Ее дыхание опалило мою шею. Она закрыла глаза, отдаваясь моей ласке, и в этом жесте было столько доверия.

Я хрипло усмехнулся, покрывая ее лицо короткими, жадными поцелуями: лоб, кончик носа, уголки губ.

— Я соскучился, мой голос сорвался на рычание, которое я даже не пытался скрыть.

— Каждая минута вдали от тебя — это вечность, Мишель.

Она негромко рассмеялась. Ее пальцы нежно прошлись по моей груди, разглаживая складки рубашки, будто стараясь утихомирить зверя, бушующего во мне.

— Ненасытный, выдохнула она, но в ее глазах я видел то же ответное пламя.

Я перехватил ее ладонь и прижался губами к центру ладони.

— Завтра должны Майк и Хилари приехать, сказала она, и в ее голосе проскользнули нотки предвкушения.

Я усмехнулся, слегка покачивая ее в своих руках.

— Я рад. Давно пора. Посидим, как в старые добрые времена.

— Да, Мишель игриво вскинула брови, и в ее глазах блеснул знакомый огонек ведьминского лукавства.

— Мне столько всего нужно обсудить с Хилари, пошептаться о своем, о женском.