Книга Собеседование, страница 17 – Крис Юэн

— Думаю, меня привлекла творческая сторона дела. И кроме того, я люблю организовывать всякое. У меня хорошо получается вести проекты, укладываться в бюджеты.

— А работая в MarshJet, вы могли не расставаться с авиацией. Логичный ход.

Он опустил взгляд на стеклянную поверхность стола, в которой отразилось, как она подтянула к себе руки. Непроизвольная самозащита. Кроме того, она ковыряла ноготь на большом пальце.

Это хорошо. Значит, тут что-то кроется.

— Да, ход логичный. Они искали того, кто мог бы говорить с клиентами и журналистами о полетах профессионально, но не уходить в сложную терминологию. Некоторые мои коллеги тоже раньше были членами экипажа.

— Расскажите мне о кампаниях, над которыми вы работали.

— Самая громкая кампания, в разработке и реализации которой я участвовала, была в поддержку запуска нашего супергигантского самолета CruiseFlyer. Тогда он считался самым большим пассажирским самолетом с самым экономным расходом топлива. Я организовала освещение этого события в прессе по всему миру.

— А еще?

— Еще я продвигала наш парк пассажирских джетов среднего размера нескольким европейским авиалиниям. Кроме того, я возглавляла кампанию по пропаганде экологичностиMarshJet.

Повисла пауза.

— А скандал с воздухом в салоне? Как вы были связаны с ним?

Она вздернула подбородок, венка у виска чуть вздулась.

— В меру рабочих обязанностей. У нас имелись доказательства безопасности, и я совместно с командой представляла их общественности. Как я уже говорила, я знаю о судебном процессе, но мое положение не позволяет его комментировать.

Пятница, 17:47

В висках стучало. На шее выступил холодный липкий пот. Все шло не так. Отношение Джоэля ко мне изменилось. Или дело во мне? Он почувствовал, что мне не по себе, и стал вести себя иначе?

Всю жизнь мне будет тяжело говорить о работе в MarshJet, но я стараюсь как могу. Я не избегала его вопросов, но ясно дала понять, что не хочу обсуждать суд.

Конечно, я понимала, почему это могло заинтересовать: сплетни из первых рук.

Всю прошлую неделю в новостях шли репортажи о том, что семья бывшей стюардессы Мелани Тернер подала в суд на авиакомпанию, в которой она работала, и на MarshJet в придачу. Иск подали в Высокий суд Лондона, и, по расчету профсоюзов, представлявших пилотов и бортпроводников, он должен был составить прецедент.

Перед смертью Мелани страдала от острых болей в суставах, головных болей и дегенерации умственных способностей. Ее семья считала причиной отравленный воздух, который Мелани регулярно вдыхала в салоне самолета. Как и у других производителей самолетов, бортовые системы MarshJet использовали сжатый воздух, взятый из двигателей, чтобы поддерживать давление внутри салона. Семья Мелани вместе со стоящими за ней профсоюзами утверждала, что в переработанном воздухе содержались ядовитые испарения и что причина болезни Мелани, а также больших проблем со здоровьем сотен других пилотов и членов экипажа была в том, что те помногу и подолгу вдыхали его во время перелетов.

Подтвердятся эти обвинения в суде или нет, но личную трагедию семьи этой стюардессы (которой я от всей души сочувствовала) обсуждать я не собиралась. Мне не хотелось рассуждать на эту тему и вообще много о ней говорить. Особенно на собеседовании. Я очень надеялась, что у Джоэля достанет уважения. Я очень хотела сменить тему.