Книга Искатель, 2007 № 08, страница 51 – Журнал «Искатель», Виталий Прудченко, Евгений Прудченко, и др.

Бывший «вэдэвэ» в тельняшке — я имею честь наблюдать синюю наколку на его предплечье — добродушно толкает меня жестким кулаком в живот и довольно улыбается:

— Я тебя вполсилы, а ты и того… что ж ты слабенький такой? Надо заниматься физической культурой, не пить водку… — А сам он, по-моему, только и питается водкой, баночным пивом и сигаретами с дерьмовым запахом. — …И не спать с девочками. Понял?

Я еще раз оглядываю его с ног до головы. Сейчас мне его не завалить. Поэтому киваю: дескать, понял, спасибо за науку.

— Шпиля! — зовет мой научный руководитель своим вечно недовольным голосом. — Ты слышал Кебана? Этого малокровного — туда! — И он кивает в темный угол двора, где еле различимы очертания входа в погреб.

— Энтэрэсно, Сэржэнт! — Длиннорукий Шпиля от возмущения наклоняется, и его пальцы перестают перебирать карты. — Пэчэму я?

— Пэтэму, чтэ у мэнэ дама! — Сержант передразнивает Шпилю, сгибается в пояснице, хлопает себя по коленям и, подражая обезьяне, скачет к деревянному крыльцу.

А на крыльце уже стоит крупная брюнетка с недотравленными перекисью волосами. Она громко смеется вместе с Сержантом, показывая белые зубы. Глядя на эту барышню, я подумал, что ей бы тоже очень пошло тыкать Гришаню носом в обои.

Шпиля плюет длинной вязкой слюной.

— Иди-иди, макака, — командует Сержант. — И не бойся этого туберкулезника. Я буду отсюда за ним следить.

Шпиля вытягивает из кармана ключи. Словно ища во мне какую-то заразу, с брезгливостью осматривает мою персону.

Отхаркивается и снова плюет. Слюна попадает мне на туфли, повисает на правой брючине.

Поворачиваю голову назад. Сержант притянул красавицу к себе, обхватил ее двумя руками, но еще взирает на нас. Он любопытен, он интересуется, чем все это закончится.

А ничем! Что ж я — дурак сейчас заводиться? Разворачиваюсь и первым направляюсь в темный угол двора. Всё! Теперь для Сержанта я — человек потерянный.

Слушаю шаги идущего за мной Шпили. Слегка шаркающие. Небрежные. Беспечные. Но я не оборачиваюсь, рано.

Вступаю в темную часть двора, приближаюсь ко входу в подвал, облокачиваюсь на дверь, жду.

Появляется Шпиля. Начинает в темноте возиться с ключами и висячим замком. Никак не попадает одним в другое. Сопит.

Смотрю через весь двор на деревянное крыльцо. Сержант, похлопывая по заду недокрашенную блондинку, пропихивает ее в дом. Она игриво сопротивляется. Но длится это недолго. Они исчезают в доме.

Теперь — время. Промедление смерти подобно. Короткий взмах руки — и Шпиля, дернув шеей в месте удара, со стоном обваливается. Карты белыми листьями выскальзывают из его ладони.

Сержант, уловив посторонний шум, выглядывает из проема двери.

Я падаю на Шпилю, прижимаю его к земле и затихаю.

— Ну как там? — Сержанту лень всматриваться в темноту, и он, для проверки, подает голос. Все такой же недовольный.

— Нэрмэльнэ! — подражаю Шпилиной интонации и внимательно гляжу на Сержанта. Тот удовлетворенно кивает и опять исчезает в доме.

Поднимаюсь на четвереньки. Как волк, обхожу лежащего Шпилю. Ухватив его одной рукой за шиворот, оттягиваю за погреб.

Обратно возвращаюсь по-человечески. Опустевший двор выглядит дружелюбно. Берусь за ключ и замок. Сейчас как раз и надо сматываться, удобней не будет.

Поворачиваю ключ. Замок щелкает, отпускает левую дужку, и — как удар в спину — ржавое дребезжание звонка: короткое, короткое, длинное.