Онлайн книга «Искатель, 2007 № 07»
|
Все стояли, онемев. Артамошкин был в одежде, в пиджаке, в ботинках, поэтому плыл вдоль берега неуклюже. Капитан спустился вниз, помог ему выбраться, достал наручники и улыбнулся приветливо: — Игнат, а говорил, что не умеешь плавать. 41 Работать толком Геннадий не мог: мешали неопределенные и нервные толчки. Они имели форму вопросов, на которые у него не было ответов, а без ответов они не пропадали. Да и кому отвечать? Геннадий взялся за медицинскую литературу, осторожно расспрашивал приятелей и смотрел научно-популярные фильмы. И опять-таки все сходилось на сексе. От него зависела семейная жизнь, здоровье жены и ее настроение. При дневном свете на открытый вопрос Геннадий бы не решился: — Ия, я тебя удовлетворяю? — Не поняла. — В сексуальном смысле… — Гена, а в других смыслах? — Теперь я не понял. — Гена, по-моему, удовольствие от общения с человеком сильнее, чем удовольствие от секса. Геннадий был доволен, что она поддержала разговор и отвлеклась от своих подсознательных мыслей. Он силился продолжить разговор, сделав его позанимательнее: — Ия, науке известны семь видов женского оргазма. — А женщинам это известно? — Любящим — да. — Гена, что ты еще знаешь про оргазм? — Женщинам надо больше ходить босиком по неровностям. — Зачем же? — На стопе есть три эрогенные зоны. Одна су-джок… Он умолк. Не потому, что в квартире крепко потемнело; не потому, что глупо беседовать с женой о физиологии секса… Геннадий засек, что разговор Ия поддерживает на каком-то автомате. Лишь бы ответить впопад. Он включил ночник. — Гена, а почему ты не говоришь со мной о серьезном? — Например? — О смерти. — О глупости — не хочу. — Гена, разве смерть — глупость. — Ну зачем о ней думать? — Умирать страшно. — Ничуть, — бодро заверил он. — Гена, ты вдумайся: был человек, и нет его. Нигде? — В земле, в воде, — буркнул он. — А если сожгли? Где он? Ничего не осталось. Где же все-таки человек? Он же был. — Какая ерунда лезет тебе в голову… — Гена, если я умру, меня не жги. Я хочу остаться на земле… Спать они легли в необычной тишине. Без шуток, без разговоров… Пришедшая мысль показалась ему запоздалой: чего он ждет? Надо бежать, обращаться к врачу, бить тревогу… Очевидно, что Ию поразил какой-то недуг. Не упускает ли он время? Геннадий прислушался: она дышала ровно и ритмично. Он тоже успокоился и даже задремал. Или заснул? Глаза открыл от нарушения какого-то ритма. Дыхание жены показалось тяжелым и чужим… Геннадий глянул на ее лицо — она смотрела на окно немигающим взглядом. — Что? — спросил он грубоватым тоном. — Портьера шевелится… — Сейчас закрою форточку. — Ген, не ходи. — Почему? — Там стоит женщина в белом. — Сейчас она получит по морде, — заверил Геннадий, пробуя перевести эту ночь в шутку. Он слез с кровати, надел тапки и включил ночник. Прошелся по квартире, захлопнул форточку, подергал портьеру и вернулся на кровать. — Ия, спи, ночник пусть горит. Геннадий знал, что она не уснет. Надо ей дать что-нибудь выпить. Успокоительного, но не испугает ли этим ее он еще сильнее? Рюмку коньяка, но она спиртное не употребляет. Геннадий подумал, что тоже не употребляет, но сейчас бы выпил. Ия вздохнула так, что он ощутил заползающий в грудь холодок: — Ген, она в белом… — Кто? — повысил голос. |