Книга Фаза Быстрого Сна (REM), страница 9 – Себастьян Фитцек, Анника Штраус

И которые — почти всегда — не работали.

С горечью она посмотрела на своего лучшего друга, который во сне, постанывая, сбрасывал с себя одеяло. Словно уже бежал — бежал, спасая свою жизнь, как только что советовал ему по телефону Сердар.

ГЛАВА 05.

Нико.

Куст ежевики царапнул его, когда он зацепился голой ногой за колючие ветви. Тотчас из ссадины выступила густая алая кровь. Но он всё равно с разбегу нырнул за куст.

— Попалась! — крикнул Нико.

Однако и здесь Мадлен не пряталась, хотя это было её самое любимое тайное место.

Торопливыми шагами Нико выбрался из сырого тенистого леса и побежал через луг обратно к родительскому дому. Дом выглядел гораздо больше, чем обычно, и кто-то задёрнул все до единой шторы.

Нико мчался так быстро, как только несли его ноги. Он ещё не заглядывал в будку Барни — второе излюбленное место его маленькой сестры. Он вполз головой вперёд и задержал дыхание. Терпеть не мог этот кислый затхлый запах. Но и лохматая подстилка Барни, занимавшая почти всю будку, оказалась пуста.

Никаких белокурых кудряшек, мелькающих в полумраке. Никакого звонкого радостного визга. Вместо маленьких пальчиков, которые обычно весело хватали его за руку или за плечо, Нико вдруг ощутил прикосновение к ноге.

— Фу! — закричал он, потому что Барни лизал его рану.

Когда он обернулся к старому чёрно-бурому овчару с поседевшей мордой, тот угрожающе оскалил зубы. Нико замер. Видел только кровь на пасти Барни и жёлтые, но по-прежнему острые клыки. На брылях вздулись крупные пузыри слюны.

Никогда прежде Нико не слышал это опасное утробное рычание так близко. Паника поднялась в нём — казалось, Барни вот-вот вцепится ему в горло. Так, словно он уже переживал этот момент когда-то раньше.

Объятый страхом, он посмотрел мимо Барни на дом. Шторы были теперь раздвинуты, и в окне стояла его мать. В каждом окне — в каждом без исключения.

Она указывала пальцем куда-то вдаль, но Нико не мог разглядеть куда.

Барни всё ещё рычал и брызгал слюной, вселяя ужас, когда сквозь это рычание до Нико донеслось нечто иное: трубы и барабаны духового оркестра.

И вдруг он оказался в самой гуще толпы. Жители деревни собрались на лугу выше родительского дома, и оркестр играл одну из их любимых мелодий — «Тебя, Господь, хвалим».

Нико слышал её много раз — в церкви и на деревенских праздниках, — но сегодня она звучала фальшиво. Ноты тянулись, словно жевательная резинка.

Он увидел отца. Он что, всё это время стоял рядом? Нико потянулся к его большой мясистой ладони, но отец молча стряхнул его руку и вместо этого непрерывно озирался по сторонам, будто что-то высматривая.

Среди всех этих взрослых Нико чувствовал себя ещё меньше, чем обычно. Словно его попросту никто не видел.

Тётя Марен тоже была здесь, в толпе — она разговаривала с двумя мужчинами, пившими пиво, и хохотала как безумная. Потом все разом принялись громко считать от пяти в обратном порядке. Нико подхватил:

— …три… два… один!

Люди ликовали, и наконец вспыхнул огромный костёр, вокруг которого они стояли. Мужчина, швырнувший факел в поленницу и тем самым зажёгший ежегодный пасхальный огонь, пробежал мимо него. Нико обомлел от ужаса — у мужчины не было лица. Там, где должны были находиться глаза, нос и рот, расстилалась лишь гладкая телесного цвета поверхность.