Книга Исчезновение, страница 20 – Клэр Дуглас

— А кто ей интересуется?

— Меня зовут Дженна Халлидей. Я готовлю подкаст для Би-би-си о событиях двадцатилетней давности. Я знаю, что вы ни разу не разговаривали с представителями прессы, но это немного другое… Я надеялась, что вам интересно будет поучаствовать, потому что…

Но Оливия не в состоянии сосредоточиться на словах; они стучат у нее в голове, сливаясь в один поток шума. Она слышит что-то про «ваша версия случившегося», и как эксклюзивное интервью «заставит других журналистов не вмешиваться». Оливия все это слышала и раньше. Она никогда не общалась с прессой по поводу аварии. И не будет.

Оливия трясет головой и затыкает руками уши, не заботясь о том, что она может показаться инфантильной или грубой.

— Нет. Нет. Нет!!!

Дженна замолкает, черты ее лица смягчаются. Она протягивает руку, но, передумав, опускает. Оливия замечает зеленый цвет ее глаз. Цвет крыжовника в материнском саду. Крыжовника, к которому она не прикасалась с тех пор, как в пятилетнем возрасте ее всю ночь от него рвало.

— Простите, – говорит Дженна мягко, и Оливия замечает, что щеки ее розовеют. – Я совсем не хотела вас обидеть. Наверное, тяжело жить, так и не узнав, что же случилось…

— И все-таки вы решили прийти и поговорить? – Оливия распрямляет плечи, хотя неважно, насколько ровно она держит спину. Она никогда не будет такой высокой, элегантной, уверенной в себе, как эта журналистка. Наверняка эта Дженна Халлидей легко получала в жизни все и всех, кого хотела.

Дженна смотрит в пол, а когда она поднимает голову, Оливию удивляет ее открытое выражение лица. Естественное.

— Мне казалось правильным дать вам шанс рассказать о происшествии. Ведь это история о том, как пропали ваши подруги.

— Мне рассказать эту историю? – Она чувствует, как жар приливает к лицу. – Это не история! Это не байка для развлечения публики! Это… – Делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Это моя жизнь.

— Я понимаю.

— Как вы можете это понять? – Оливия смотрит в глаза этой женщине, этой незваной гостье. – С каких это пор журналисты действительно что-то понимают? С вами такое было?

— Нет, но…

— Тогда не болтайте ерунды. Это все лицемерие.

— Простите меня. Даже боюсь представить, что вам пришлось пережить.

Оливия чувствует, как к глазам подступают слезы. Как быть?

Дженна смотрит на нее спокойно и сочувственно. Это немного примиряет с ней Оливию. Ей хочется ненавидеть эту женщину. Хочется обвинить ее во всем, что случилось. И в аварии, и в том, что было позднее, в нескончаемой боли, физической и душевной. Люди в городе смотрят на нее косо, сплетничают за ее спиной, даже бывают откровенно враждебны. Единственное, чего она хочет, – скрыться ото всех. Правда, сегодняшняя гостья не похожа на журналистов, с которыми ей приходилось встречаться раньше. Она кажется более человечной и, похоже, действительно стремится выслушать ее. Но нет. Оливия обещала Уэзли. Она не может вернуться к тому, что было.

Дженна достает из сумки визитку.

— Я ухожу. Но если передумаете, вот мои координаты.

Она дает ее Оливии; та бросает ее на письменный стол, как будто это мусор.

— Я буду в городе до пятницы.

Повисает неловкая тишина. Наконец Дженна слегка улыбается и выходит. Ее медного цвета волосы напоминают Оливии о гнедом жеребце, который когда-то раньше у них был.