Книга Исчезновение, страница 62 – Клэр Дуглас

Заменив солому в стойле Сабрины, Оливия выходит из конюшни и замечает склонившуюся над ней тень. Она поворачивается и с содроганием видит, что на нее пристально смотрит Уэзли.

— Уэз, – удивленно произносит Оливия. Она была уверена, что он уехал на работу. Сейчас почти четыре, до конца рабочего дня еще не меньше часа. – Что ты тут делаешь?

— Ты огорчила меня сегодня, – отвечает он, засовывая руки в карманы. – Я сказал, что заболел.

— Опять? Смотри, Уэз, тебя же уволят…

— Не уволят, я слишком давно у них работаю. – Он пинает носком ботинка твердую землю. Оливия знает, что Уэзли не станет извиняться за то, что было. Он никогда не извиняется. Будет крутиться рядом с видом жертвы, пока она сама не скажет «извини» или каким-то образом не помирится с ним, хотя именно она – пострадавшая сторона.

— Я думал, мы можем побыть вместе сегодня вечером, – жалобным голосом говорит Уэзли. – Сегодня такая дата… Двадцать лет. Мне кажется, ты не должна быть одна.

Оливия закрывает задвижку на двери в конюшню и направляется к сараю. Слышит, как он идет за ней. Все внутри у нее сжимается; она понимает, что сейчас солжет.

— Сегодня вечером не могу… Я… я встречаюсь с друзьями.

Она крутит в руках уздечку. Нужно чем-то себя занять, чтобы Уэзли не понял, что она лжет. Оливия всегда приходит в сарай, когда ее одолевает волнение. Ее успокаивает вид уздечек, седел, нравится их запах.

— С какими друзьями? У тебя нет друзей.

Уэзли прав, и это больно признавать. Раньше, до аварии, ее окружали друзья, много подруг, но она их растеряла. Встречаться с ними через силу было тяжело, и она перестала. Казалось, проще проводить время с Уэзли, прячась от действительности. Три ее близких подруги пропали, и ей хотелось сделать то же самое. Оливия так и поступила.

— У меня недавно появились новые друзья, – говорит она, стоя спиной к Уэзли и перевешивая уздечку на другой крючок. – Девушка, которая помогает мне по конюшне…

Учитывая, что возраст девочек, занимающихся подобной работой, от одиннадцати до пятнадцати лет, поверить этому было сложно. Единственная подходящая ей по возрасту возможная подруга – Мэл, инструктор по верховой езде. Но она замужем, у нее два сына-подростка. Как-то раз Оливия предложила ей сходить куда-нибудь вместе после работы, но Мэл с испугом на нее посмотрела и сказала, что торопится к мальчикам.

— Неужели? Как же ее зовут?

— Шарлотта. – Оливия берет имя с потолка. Оно всегда ей нравилось. Если б у нее была дочь, она бы так ее и назвала.

— Куда же вы пойдете? – Уэзли спрашивает с таким подозрением, что ей хочется рассмеяться. Он что, правда боится, что она собралась идти с мужчиной? Он каждую неделю ходит, как сам говорит, на мальчишники. Никто не знает, где и с кем он провел прошлый вечер, хотя Уэзли и уверяет, что со Стэном. Но он исчез примерно в то время, когда напали на Дженну… Оливия глубоко вздыхает, гоня от себя черные мысли. Уэз никого не может обидеть. Так ли это? Она точно знает, что человек, загнанный в угол, способен на многое.

Ее глаза наполняются слезами. Она смотрит на связки уздечек на стене. У нее та жизнь, которую она заслуживает.

Двадцать лет назад Оливия жила по-другому – счастливая, невинная, не ведающая, какие перемены ее ждут. Она собиралась на еженедельную вечеринку с подругами. Нарядилась, надела сапоги до колен, клетчатую мини-юбку, уложила красивые русые волосы. У нее было округлое молодое лицо. Она предвкушала будущее – отношения с Уэзли, встречи с подружками… Ей хотелось попасть в новый клуб в соседнем городе, сейчас он давно уже закрыт. Жизнь была полна ожиданий. Она была цветная, а сейчас – черно-белая, нарисованная простым карандашом, тускнеющим с годами. Виски у нее слегка поседели, она набрала вес и не помнит, когда в последний раз чему-то радовалась. Как бы ей и правда хотелось иметь подругу Шарлотту! Веселую, заводную, которая подбивала бы ее на глупости, таскала бы по ночным клубам, танцевала бы с ней там до упаду…