Книга Моя новая сестра, страница 101 – Клэр Дуглас

Позже, когда мы поднимаемся в его спальню, я подхожу к музыкальной системе Bang and Olufsen и уже собираюсь включить ее, как Бен окликает меня, заставляя вздрогнуть.

— Не трогай это! – рявкает он, подходя ко мне и отталкивая мою руку. – Она дорогая.

Мне становится обидно, но я напоминаю себе, что он проделал долгий путь, провел напряженные десять дней на ненавистной ему работе. Он просто устал, расстроен. Уже давно выяснилось, что он немного педантичен в некоторых вещах; он терпеть не может, когда я стираю или глажу его драгоценные дизайнерские рубашки или прикасаюсь к его дорогой технике. И это нормально. Это одна из его причуд. Это ничего не значит. Поэтому я отхожу и ложусь в постель. Когда он присоединяется ко мне, я начинаю стягивать с него трусы-боксеры.

— Не сегодня, Аби, – просит он, перемещаясь на другую сторону матраса. – Я сейчас совсем не о том думаю. Мне нужно поспать.

Он поворачивается так, что мне остается лишь смотреть на его спину, на родинку в форме четырехлистного клевера на правом плече, и от его слов меня пробирает холод.

На следующее утро я оставляю Бена спящим и отправляюсь на автобусе в город.

День выдался холодным, небо – ярко-голубое, едва ли не фиолетовое, а облака проносятся по нему слишком быстро, что предвещает дождь. Выйдя на автовокзале Бат-Спа и направившись в сторону Милсом-стрит, я поплотнее закутываю шею шифоновым шарфом. Я видела в магазине пару ботинок, которые хочу примерить; теперь, когда зарабатываю больше денег, я могу позволить себе их купить. Я иду с опущенной головой, сунув руки в карманы куртки, думая о Бене и о том, что может его беспокоить, и не замечаю направляющуюся мне навстречу женщину, пока почти не сталкиваюсь с ней.

— Извините, – говорю я, поднимая глаза. Передо мной стоит Джоди, одетая в пуховик и серые узкие джинсы, на ее обычно угрюмом лице играет улыбка. – Джоди, как дела?

На спине у нее кожаный рюкзак, похожий на большого жука.

Она смотрит на меня, и я вижу, что она пытается понять, откуда меня знает, а потом ее глаза вспыхивают, когда ее наконец осеняет, кто я такая.

— Аби, верно? Ну и как тебе живется с чокнутыми близнецами?

Меня раздражает ее неблагодарность.

— Они не чокнутые.

Она смеется, но смех ее звучит тускло, неискренне. Какая-то женщина пытается обойти нас по узкому тротуару и недовольно хмыкает. Я извиняюсь и отхожу в сторону, Джоди следует моему примеру. Слабые брызги дождя осыпают мою щеку. Несмотря на то что Джоди не вызывает у меня теплых чувств, я спрашиваю, нет ли у нее времени на то, чтобы посидеть за чашечкой кофе – я хотела бы задать ей несколько вопросов. Джоди обдумывает мое предложение, и я вижу, как она прикидывает варианты. С одной стороны, она не прочь посплетничать о «чокнутых близнецах», как она их называет, но с другой – опасается ввязываться в это, сказать что-то, что может до них дойти. В конце концов она соглашается, и мы отправляемся в кофейню неподалеку от римских бань.

Мы занимаем единственный свободный столик наверху и с облегчением опускаемся на стулья. Джоди снимает рюкзак и сбрасывает с плеч свою дутую, как на эмблеме шин «Мишлен», куртку, повесив ее на спинку стула. Дождь уже яростно лупит по окнам, кафе переполнено, и от дыхания посетителей и пара, поднимающегося над кружками с горячими напитками, на стеклах выступает конденсат.