Книга Моя новая сестра, страница 124 – Клэр Дуглас

— Можно войти?

Я веду его на кухню и включаю чайник. На щеки Люка начинает возвращаться румянец, однако он стоит и смотрит на меня, словно не может поверить, что я здесь, хотя я знаю, что он видит не меня. Он видит Люси.

— Это шок, я понимаю, – говорю я, доставая из шкафа две выщербленные кружки. – Я чувствую это каждый раз, когда смотрю в зеркало.

— Ты – ее копия.

— Мы были идентичными близнецами, Люк. – Я усмехаюсь, и это снимает напряжение, повисшее между нами.

— Я все еще очень скучаю по ней. – Его голос дрожит, и на мгновение я начинаю опасаться, что он сорвется, но он берет себя в руки и опускается на один из табуретов у барной стойки.

— Я тоже. – Я протягиваю ему кофе – черный, без сахара.

— Ты все еще помнишь, как я пью кофе, – говорит он, принимая у меня кружку, и я замечаю, что его руки дрожат.

— Конечно, я годами делала его для вас всех.

Что-то в его позе, в его спортивной фигуре, обтянутой знакомой курткой, в светлых волосах, ниспадающих на лоб, напоминает мне о ком-то. И тут меня осеняет. Он напоминает мне Бена. Почему я никогда не думала об этом раньше? У Люка нет веснушек, кожа у него скорее золотистого оттенка, но форма подбородка и высоких скул почти такая же. Неужели меня подсознательно тянет к таким мужчинам, как Бен, потому что я знаю, что они привлекли бы и Люси?

— Как ты узнал, что я здесь?

— От Нии. – Он искоса бросает на меня взгляд. – Не сердись на нее, я давно ее доставал. С тех пор как ты столкнулась с Каллумом. Он позвонил мне после той вашей встречи. И сказал, что ты думаешь, будто я тебя ненавижу. – С грустным видом он тянется через барную стойку, чтобы взять меня за руку. – Я не мог допустить, чтобы ты так думала и дальше, – мягко произносит он.

— Я заслуживаю этого. То, что я наговорила Люси, то, как я с ней обошлась… это была моя вина.

Слеза стекает вдоль моего носа и падает на стойку. Мне стыдно, что после всего случившегося я пла́чу в присутствии Люка. Я закрываю глаза, пытаясь отогнать воспоминания о потрясении и разочаровании, которые увидела на лице сестры, когда я кричала на нее в тот вечер, обвиняя в том, что она клеится к моему парню. А когда я сорвалась с места, она побежала за мной, отчаянно пытаясь заставить меня выслушать ее, клянясь, что она ни за что не причинила бы мне боль, никогда. Но я не захотела слушать, не дала ей шанса все объяснить. А теперь уже слишком поздно. Я никогда больше не услышу ее голос.

— Я сделала бы что угодно, лишь бы поговорить с ней пять минут. Чтобы сказать ей, как мне жаль. Она умерла, думая, что я ее ненавижу, – выговариваю я, и слезы просачиваются из-под сомкнутых век. – И это разбивает мне сердце.

— Аби, – мягко говорит он и сжимает мою руку, успокаивая. – Она знала, что ты ее не ненавидишь, поверь. Всем было очевидно, как сильно вы любите друг друга. Она ценила тебя больше всего на свете, Аби. И знала, что ты чувствуешь то же самое.

Я открываю глаза и провожу рукавом по мокрому лицу. Он достает из кармана бумажный носовой платок и протягивает его мне.

— Он чистый, честное слово.

Я смеюсь сквозь слезы.

— Мне так жаль, Аби, – говорит Люк, внезапно снова сделавшись серьезным. – Мне ужасно стыдно, что я обвинил тебя в той аварии. Я был зол и опустошен тем, что потерял ее. Мне хотелось на кого-то наброситься, и ты оказалась легкой мишенью. Но я должен был поддержать тебя. – Его голос срывается. – Люси была бы страшно разочарована во мне.